Шут и трубадур

Юджин вздрогнул и обеими руками вцепился в руку Кристины.

— Что? — нетерпеливо обернулась та.

— Ва... варенья хотите? — прошептал повар.

— Нет, потом! — все еще сердито буркнула Кристина и потащила Юджина вверх по ступенькам на залитый солнцем двор — туда, где он раньше пробирался только украдкой поздно вечером или рано утром.

Судачившие у дверей горластые кухарки при виде госпожи, ведущей за руку пащенка, вытаращили глаза и проглотили языки, чего с ними раньше никогда не случалось.

Но Кристина не обратила на них внимания — она рассказывала Юджину о домовом, который живет у них за камином и которому она каждый вечер оставляет у камина блюдце с молоком...

Наверное, у нее тоже до сих пор не было товарища.

Кристина увела его из подвала навсегда, выдержав бурю негодования вдового барона, который впервые в жизни всерьез рассердился на дочь.

Но напрасно барон топал ногами, кричал, ругался и пытался объяснить, какая разница между мальчишкой, рожденным кухаркой, и настоящим братом, если бы такой у Кристины был; напрасно жалел о своем неосторожном признании и проклинал тот час, когда польстился на розовые щечки своей кухонной девки.

Кристина из отцовских криков поняла только одно: у нее есть брат, и, значит, он должен с ней играть!

Когда же барон в отчаянии пригрозил отдать мальчишку первому заезжему торговцу, Кристина подняла дикий рев — тогда Юджин в первый и в последний раз увидел ее слезы. Барон тоже, должно быть, видел их впервые, потому что растерялся, поворчал еще и наконец бессильно махнул рукой.

С тех пор брат и сестра стали неразлучны, и постепенно к этому привык даже барон. Они играли в разбойника и рыцаря, в битву Святого Георгия со змеем, в другие необузданные мальчишеские игры, которые затевала Кристина, лазали по деревьям и дрались с мальчишками из деревни их соседа — рыцаря Невилля.

Потом барон приютил у себя в замке умиравшего от лихорадки бродячего монаха, и тот научил Кристину читать, а от нее это редчайшее искусство мгновенно перенял Юджин.

Монах умер, оставив Кристине толстую книгу с рассказами из Священного Писания и с историями из жизни рыцарей и королей; теперь брат с сестрой целыми днями сидели над этой книгой под ворчание барона, твердившего, что знатной даме такие глупости ни к чему.

Юджин страшно боялся барона, хотя тот ни разу его не ударил и вообще не обращал на него внимания.