Шут и трубадур

Собаки лаяли и рвались с поводков, а когда ловчие принялись их унимать, на дороге поднялся такой шум, как будто там бесновалась вся нечисть Торнихоза.

— Чьи владения дальше на западе? — проорал Лев сквозь вой и крик.

— Саймона Бейли! — надсаживаясь, гаркнул кто-то в ответ.

— И далеко до его замка?

— Миль пятнадцать...

— Десять! — подал голос краснолицый барон.

Его привела в чувство одна из собак, нагло осквернив лицо и одежду, и теперь он пытался снова забраться в седло.

Роберт Лев поправил на голове косо надетый шлем и, ничего больше не выясняя, крикнул:

— Ну, кто со мной, добрые рыцари?

— Ку-уда? — раздалось несколько нетвердых голосов.

— Нанести визит соседу! — вдохновенно гаркнул Роберт Лев. — Раз уж охота сорвалась...

— Я с вами, граф!

— И я...

— И я!..

— Я тоже!..

— Невозможно! — вскричал барон Ильм, только сейчас уразумевший смысл этого предложения. — Никак невозможно! У Бейли в замке одной только челяди двести человек, да еще наемные лучники и полсотни рыцарей... И потом он — он же вассал короля!.

— Если я захочу, король завтра станет моим вассалом, — прорычал Роберт Лев и укротил заплясавшего коня. — А всех этих лучников и рыцарей я пришлю его величеству в подарок! Ну, барон Ильм, хотите посмотреть, что называется победой у нас на юге?

— Пр-р-равильно! — взревел краснолицый барон.

Ему только что при помощи стремянного удалось взобраться в седло, и теперь он чуть не свалился на землю с другой стороны.

— Пускай посмотрит! Я с вами, граф... Р-р-разрази меня гром!

— Кто еще хочет поохотиться? — крикнул Роберт Лев.

Хотели все, а кто не хотел — промолчали, и пятьдесят более или менее пьяных всадников начали поворачивать коней, чтобы скакать через поля на запад, к очередномублистательному подвигу графа Эйлинбургского, как вдруг Ильм, никогда не упускавший из вида того, что творится вокруг, воскликнул:

— Смотрите!

Когда все поняли, куда надо смотреть, и вгляделись в подернутую дымкой дорогу, те рыцари, что успели уже пришпорить коней, вернулись обратно, а остальные натянули поводья.

— Странствующий рыцарь, — сказал Роберт Лев. — Интересно!

Он уже забыл о своем предложении и, забрав бороду в кулак, пристально всматривался в приближающегося верхового... Который ехал так спокойно и неторопливо, словно был один на дороге и во всем Торнихозе.

— Он спит! — вдруг сказал барон Ильм.