Шут и трубадур

Однако ради своей несуществующей дамы рыцарь Рэндери мог наворотить таких дел, что в душах у многих поселялось сомнение: может, фея Фата-Моргана куда более осязаемое существо, чем это могло показаться? И рыцари зачастую предпочитали согласиться с осязаемостью миража, чтобы не убедиться в осязаемости меча влюбленного рыцаря.

Дамы же сходились на том, что если фея Фата-Моргана существует, она, конечно же, отвечает полной благосклонностью своему рыцарю — да и как может быть иначе? Ни одна женщина, призрачная или живая, не смогла бы устоять перед песнями, которые рыцарь Рэндери слагал в честь заоблачной феи Фата-Морганы!

Вот этот знаменитый рыцарь и трубадур и приближался сейчас к Роберту Льву и его отряду.

Роберт Лев отказался от намерения пошутить вовсе не из почтения к боевой славе Кристиана Рэндери — на это он просто не был способен, для него не существовало другой боевой славы, кроме своей собственной, — и лишь отчасти из почтения к его славе трубадура. Просто, судя по всему, у графа опять появилась какая-то шальная идея, и он нетерпеливо привстал на стременах, вглядываясь в этот неожиданный подарок неизменно благосклонной к нему судьбы.

За сто шагов до живописной компании Роберта Льва Кристиан Рэндери проснулся так же внезапно, как, должно быть, и заснул, поднял голову — и увидел преградивший дорогу отряд.

Кишащую в зыбком тумане мешанину из людей, собак и лошадей нетрудно было принять за участников Дикой Охоты, но рыцарь не выказал ни удивления, ни замешательства, ни тревоги.

Он лишь положил один палец закованной в железную перчатку руки на рукоять меча и продолжал свой путь так же неторопливо и размеренно, как и прежде, не понукая и не придерживая лошадь.

Роберт Лев отделился от своего отряда и поехал ему навстречу.

Они сближались, как два петуха, внимательно оглядывая друг друга с одинаково непроницаемым и гордым видом — только за спиной у Роберта Льва было пятьдесят всадников и свора в двадцать собак, а за спиной у странствующего рыцаря — лишь чистая пустая дорога, но это его как будто вовсе не волновало.

Трубадур смотрел только на Роберта Льва и ждал, когда тот по праву хозяина первым поприветствует его или первым обнажит меч.

Роберт Лев подъехал на десять шагов и остановился.

— Я граф Эйлинбургский! — зычно крикнул он. — Назови свое имя!

— Я рыцарь Рэндери! — крикнул в ответ странствующий рыцарь, тоже остановив коня.