Восстание безумных богов: Северная ведьма.

Нечего им тут пялиться, а потом ненужные сплетни разносить — сплетни, друг мой Публий, должны быть тщательно продуманы и просчитаны.

Хозяин вернулся через пару минут, сделав знак следовать за ним.

Они вновь остановились в пустом атриуме, на краю неглубокого бассейна. Растения в кадках склонялись над ним, выложенные искусной мозаикой морские гады и корабли, казалось, шевелились от движения воды, луна катилась по лёгкой ряби серебряной монетой.

Скьёльд встал напротив Шаарты и подал ей завёрнутые клинки.

— Бери осторожно. Можешь почувствовать головокружение — это ничего страшного, пройдёт. Если станет душно, страшно или ещё как-нибудь плохо, просто брось мечи. Поняла?

— Поняла, господин. Просто брошу мечи.

Скьёльд глянул на неё с подозрением — не насмехается ли, но она уже приняла тяжёлый свёрток. Надо же, на вид казались легче… Ткань соскользнула, в глаза ударил молочно-белый свет от двух узких, длинных, чуть изогнутых клинков. Не поймёшь, не то мечи, не то сабли — ну, пусть будут мечи.

Под луной они словно разгорелись, налились призрачным сиянием. Рукояти оказались удобные, ухватистые, в ладонях не скользили, только очень уж холодные — пальцы стали быстро леденеть; сами мечи идеально сбалансированы, в меру тяжёлые, в меру вёрткие. Шаарта крутанула «мельницу» на пробу раз, другой — за клинками тянулась в воздухе светящаяся дорожка.

— Голова не кружится? Ноги не дрожат? — Скьёльд следил за ней, как внимательный врачеватель.

— Тогда следующая проба. Руби!

Он подкинул в воздух яблоко из корзинки, и сразу ещё и ещё. Клинки взлетели сами собой, и на мозаичный пол, и в бассейн-имплювий посыпались тонко нарезанные яблочные дольки. Ох… Шаарта с изумлением воззрилась на свои руки, сжимающие рукояти Проклятых мечей. С изумлением и страхом — мечи подхватывали её движение, они понимали её с полумысли, они придавали ещё взмаху отточенную, невероятную меткость. Сила потекла сквозь неё — холодная, всё растворяющая, уносящая в небытие воспоминания, чувства, мысли; сила, дремавшая в этих мечах долгие тысячелетия.

Кто-то другой пробуждался в них, чья-то чужая, неведомая воля стремилась завладеть клинками и самой Шаартой.

Она стиснула зубы. Нет чести в том, чтобы проиграть, даже если противник стократ сильнее. Можно либо победить, либо погибнуть. Она не поддастся.

— Всё хорошо, орка? — бритоголовый чародей явно нервничал. — Тогда продолжим.