Истины нет

Граф скинул с плеч тяжелый плащ и небрежно бросил его на спинку кресла. Отодвинул каминную решетку, подкинул березовое поленце в тлеющие угольки, несмотря на теплую погоду. Огонь несколько замешкался вначале, но, подгоняемый кочергой, разгорелся и весело затрещал, облизывая дерево со всех сторон. Лорзан вернул ажурную решетку на место и предложил Кйорту присесть в кресло рядом с камином, а сам взял со стола большие пузатые бокалы на коротких ножках и разлил в них на два пальца нерулу — нерулайский крепкий эль с приятным медовым вкусом.

Один бокал протянул ходящему, и тот с благодарностью его принял, а второй взял в ладони и, покатывая и согревая его, сел в кресло напротив.

В дверь учтиво постучали. Граф приказал войти, в комнате появился Керри, неся на плече седельные сумки ходящего.

— Это все? — спросил граф у нового знакомого.

Тот кивнул. Керри сложил все у двери и тихо вышел.

— Возраст дает знать. Даже в такой теплый день умудряюсь мерзнуть.

Ты же не против? — сказал Энрих, рассматривая прислоненный к креслу меч своего гостя. — Сегодня удивительный день. Откуда ты? По выговору ты не алиец.

— Совершенно определенно, — ответил Кйорт и сделал небольшой глоток. Теплый напиток пробежался по гортани и разлился хмельной лужицей в желудке. — Родился я на другом конце Немолчания, долго путешествовал, хотел увидеть других людей, обучиться таинству владения мечом. В этих краях я Кйорт.

— Я тоже буду звать тебя так, — кивнул лорзан, сделал глоток и продолжил: — Оружие это действительно удивительное, Кйорт.

Лорзан быстро коснулся кончиками пальцев живота, груди, лба.

— Кем бы ни был мастер, выковавший его, теперь оно перековано. И это, право, чудо. Долгое время я ждал некоего знамения. Знака. Доказательства, что Живущие Выше все еще смотрят на нас…

— Смотрят. Будьте уверены, лорзан, — уверенно произнес Кйорт.

— Теперь и я могу сказать, что уверен, ибо до сего момента вера моя во служении стала угасать.

И это грех. Хотя я продолжал молиться.

— Молитва есть не что иное, как вера в чудо, совершаемое Высшими, — заметил Кйорт. — И я не священник, грехи отпустить не смогу, но, исходив огромное количество дорог, побывав в таких уголках, что многим никогда и не привидятся, скажу, что это не удивительно, но простительно, и это не грех.

Ходящий оценивающе посмотрел на графа, но тот взгляда не уловил.