Истины нет

Воины — двое, что приносили одежду, и еще дюжина снаружи — без единого слова, лишь указывая путь копьями, вывели пленника во внутренний двор.

Солнце показало всего лишь треть себя из-за городских стен, но уже хорошенько припекало. Священник немного ослабил пояс, удивленно смотря на странную повозку перед дверями, запряженную четверкой лошадей, за которой стояла дорожная крытая телега с восьмеркой мулов: часть их впрягалась вместо лошадей, если была такая необходимость. А еще дальше, нетерпеливо топчась на месте, готовились отправиться следом за повозками десяток всадников и еще десяток лошадей без наездников.

Но Волдорт рассматривал лишь первую повозку. В отличие от всех виденных им ранее крытый кузов ее не был намертво приколочен к раме с колесами, а помещался на широких справных ремнях, был обит крепкой кожей с богатыми вышивками и задрапирован парчовыми занавесками. В верхней части кузова находились затянутые бычьим пузырем оконца. Солдаты подтолкнули священника к кибитке, и Волдорт шагнул внутрь, поднявшись по приставленной лесенке. В повозке, обитой мягким бархатом, с двумя широкими скамьями по краям, которые, заваленные подушками, запросто могли сойти и за постель, в углу, прислонившись к стене, сидел кардинал. Он лишь махнул рукой, и дверь в повозку захлопнулась. Экипаж тотчас качнулся, принимая на козлы кучера и одного из воинов. Послышался звонкий удар бича, и они мягко покатились по камням улочки. Клетка из золотой проволоки, висящая под потолком, с парой прекрасных белых голубей с черными воротничками, качнулась, заставив птиц встрепенуть подрезанными крыльями. Волдорт мгновенно оценил преимущества этого средства передвижения. Тряски, характерной для всех повозок, тут было ощутимо меньше. По верхушкам видных в оконца деревьев, по шпилям башенок, зубцам стен и колышущимся в легком утреннем ветерке флагам настоятель без труда определил, что они выехали из города и направились по южной дороге вглубь материка. Кардинал дремал, погруженный в свои мысли. Отчего-то он был уверен, что его пленник не кинется сейчас к нему с хитро спрятанным ножом, ведь его даже не обыскали. Задремал и священник, успокоенный теплом и легкой качкой, как в уютном суденышке в тихую погоду.

* * * *

Илур испуганно смотрел на своего спасителя. Но это был не животный страх, испытанный им недавно, а страх восторженный. Страх, что это не больше чем морок, видение, дурман Радастанских врат.