Истины нет

Если ты мне не веришь, я покажу тебе эту рукопись, и, найдя ответы на свои вопросы, я смогу помочь и твоему другу. Но для этого он должен помочь мне. Хочешь ли ты этого?

— Но для чего тебе все это, брат? — Волдорта захлестывало смятение. — Для чего? И разве Живущие Выше…

— Живущие Выше… Прощающий Грехи, Дева Небесная… да и Перерожденные: Мар, Нелли, Энглуд — они все для меня святыни и Боги, что бы ни значилось в ветхих записях о Нейтрали, и за них я сложу голову в бою за спасение Немолчания, если пристанет.

Но стадо безумных овец, которые умудряются разделять всех их, приведут Немолчание к погибели. И другие Миры, алчные и похотливые, уничтожат нас, если не явится вера в новых богов, способных сплотить всех. Любая жизнь развивается от меньшего к большему, и так должно быть с верой. Только в этом ее предназначение и сила. Понимаешь меня, священник? Веришь мне, Волдорт?

— Можно ли сплотить чернокнижника и праведника?

— Нет. Для этого существуют воины. Потому нельзя сейчас дать ручейкам разбежаться.

Потому надо сплотиться всем разумным существам Немолчания и, объединившись одной верой, вымести отрекшихся прочь из чистых белых покоев.

— А кто будет выбирать угодных новым богам? — Волдорт горько усмехнулся. — Новый вождь?

— И пророки его, — загадочно проговорил кардинал. — Пока еще есть время, пока Палачи, пока Агол со свитой не привели сюда всю свою скотину, надо успеть сплотиться.

— Уже не успеть, — коротко бросил Волдорт. – Знаменосец был здесь. Сколько осталось времени, сложно сказать.

— Можно попробовать! — воскликнул Грюон, всплеснув руками. — Волдорт, подумай! Помоги мне, помоги спасти мой Мир!

— Это и мой Мир тоже, — прошептал священник. — Чтобы собрать разбредшееся стадо, нужно столетие… Никак не успеть. Возможно, война уже идет, только мы не ведаем об этом.

— В беде и горести народ сплотится сам, лишь останется его направить, — бросил кардинал. — Но мы заговорились. Бери с собой кувшин и фрукты. В моей повозке не разольется, не то что в тех махинах, где на каждом камне подпрыгивает даже челюсть.

Кардинал хлопнул в ладоши, и тотчас к нему подбежал невесть откуда взявшийся слуга, выслушал указания и побежал выполнять.

— Поедем уже. Засиделись. А ты пока подумай, брат, над моими словами, — сказал пресвитер, усаживаясь в повозку.

Волдорт лишь кивнул и присел на свое место. Когда повозка тронулась, произнес:

— Я должен сам увидеть эти рукописи. Затем я решу.

Кардинал кивнул. «Он заглотил наживку.