Истины нет

Хотя он был уверен, что больше его никто не ждет, но лезвие настороженно подрагивало в руке, готовясь поразить любую подозрительную тень. Поднялся по крутой лесенке и вышел в просторные сени. В окна лился белый лунный свет. Призрак бы предпочел, чтобы его не было: ему-то все одно, ночь ли, день, а вот нечаянным соглядатаям свет в помощь. В доме было тихо и пусто, тут Призрак не мог ошибиться. Лишь под половицей затаилась мышь. Он вышел на улицу. Стрекотали цикады, да слышался приглушенный шаг ночных патрулей. Ну, патруль не помеха.

Призрак осмотрелся. Все его чувства, напряженные до предела, молчали: за ним никто не следил и никто не целился в него арбалетным болтом из темного закоулка.

Как же он ошибся. Свист и почти тут же удар, который опрокинул Призрака обратно в дом. Он с удивлением увидел торчащий из груди арбалетный болт и скатился вниз по лестнице. Улица немо ожидала продолжения. И вскоре из подворотни нерешительно показалась тень. Она, сгорбившись и держа подрагивающий арбалет, засеменила к приоткрытой двери.

Следом за ней крались еще. Мерцали ятаганы. Квартет фигур замер перед входом.

— Ни зги не видать, — просипела. — Да сдох он. Вы же видали: я не промахнулся.

— Хозяин сказал принести голову, иначе не заплатит. Поди проверь, — ответила другая.

— Да подох он, — неуверенно ответил первый. — Тяжелый же арбалет, размозжило всю грудь небось. Наконечник ударный. Такой и кабана валит.

— Поди проверь, я сказал, — прикрикнул второй.

— Вот сам бы Лайко и пошел, — совсем тихо сказал третий.

— Куда там, — хмыкнул кто-то, — стоит за углом, портки мочит небось.

Первый шагнул внутрь:

— Вижу, вунь валяется. Внизу лестницы.

Он прицелился и еще раз спустил курок. Болт с хрустом вошел в грудь рядом с первым.

— Не дернулся даже. Точно издох.

— Погоди, — второй протиснулся вперед, доставая нож с широким волнообразным лезвием. — Отрежу ему голову.

Квартет убийц исчез в проеме. Снова стало тихо. Вскоре послышался легкий шум, кто-то, опираясь о стены рукой и прихрамывая, поднимался по лестнице.

Ярким бликом на брусчатку полетел стальной болт. И сразу еще один.

— Лайко. Сука, — послышался простуженный тихий голос. — Я знаю, ты здесь. Твои люди мертвы. И я слышу, как трясутся твои кишки. Беги, если хочешь. Но я тебя достану.

Он поморщился от внезапной острой боли в боку, вызванной неосторожным движением, и, больше не скрываясь, пошел к небольшой телеге, запряженной высоким тяжеловозом. Порывшись в повозке, нашел связку широких бинтов.