Истины нет

Еще раз убедился, что бинты лежат плотно и полностью покрывают труп — это было важно, — прикрыл его рогожей, бросил сверху вещевой мешок, накидал соломы. Теперь, когда все было готово и мало кто смог бы заподозрить, что в телеге мертвое тело, Призрак размотал собственные бинты. Кровь уже остановилась, а рваные розовые края раны почернели. Вместо белой кости торчал грязно-желтый обрубок. Призрак недовольно поморщился: теперь обычный эскулап не поможет. Все говорило о том, что для обычного человека такой удар был бы смертелен, а потому убирать мертвые ткани, править кость и очищать рану придется его хозяину самолично.

Иначе вскоре он и вправду станет тем, за кого его принял Лесли, — мертвенем, каковым Призрак пока не являлся.

Брат Хэйл кинул ненужные бинты на телегу, достал из походной сумки запасной дорожный костюм и споро облачился в него. Окатил сапоги из замеченной неподалеку бочки, в которую собиралась дождевая вода, и тронулся в путь. Предстояло за несколько дней покрыть большое расстояние, потому Призрак заставил лошадь бежать быстрее.

На выезде из города ему преградил путь охранный напул, но, рассмотрев лицо предоставившего кардинальскую печать, пропустили с низкими поклонами.

Брат Хэйл направил повозку на восточную дорогу. Через два дня он просто обязан прибыть к замку Марка Ирпийского, иначе придется сменить армию людей на войско мертвеней, но он пока не стремился к этому. Он время от времени подгонял медлительного тяжеловоза легкими щелчками бича, нисколько не заботясь об усталости животного.

Зачем его беречь, когда в дневном переходе он наверняка поменяет его на первой же конной станции?

Телега съедала версту за верстой. Луна то выглядывала, то пряталась за кучерявые облака. Призрака укачивало и клонило в сон, но он отгонял его. Помогали в этом и выбоины, на которых повозка подпрыгивала, поскрипывая осями. В неровном лунном свете покачивались зубцы надвигающегося густого леса, но до него еще несколько часов, а сейчас путь лежал через вересковую пустошь.

Редкие деревца покачивали тонкими ветвями на порывистом ветру, и дрема все-таки одолела человека. Она нежными руками обласкала веки, и глаза сами собой закрылись, а голова упала на грудь. Конь, почувствовав послабление, пошел шагом.

Повозка подпрыгнула на очередном ухабе, вышвырнув Призрака из сладкой дремы. Он, сразу сообразив, что задремал, глянул на луну и на приближающуюся лесную стену.