Истины нет

Весна всегда приносила оживление в многочисленные рыбацкие поселки на западном побережье Алии. Большие косяки рыбы плыли вдоль берегов, держась теплых течений, на нерест к южным островам Белого Княжества. По дорогам двигались бесконечные повозки, большие и малые.

Одни, запряженные обычно четверкой лошадей (еще четверка гуськом тянулась следом), с обитыми железом колесами, крепкими бортами, груженные бочками с живой рыбой, двигались быстро, всегда вдоль побережья, и погонщики сменяли друг друга и меняли лошадей.

Смотрели в оба, чтобы рыба не поплыла кверху брюхом: никто не хотел рассчитываться за дорогой товар из собственного кармана. Они спешили на рынки в Гиберу: живую рыбу там покупали охотно и за высокую цену.

Другие, тележки одиноких рыбаков или малых артелей, также не отставали. Бочки поменьше, улов попроще, да и вяленой или копченой рыбы в избытке. Но и на этот товар спрос был велик. Не каждый способен купить живого морского окуня за десяток серебряных монет, приходится довольствоваться малым.

Объединяло же всех рыбаков одно. Все они хотели сейчас продать как можно больше, чтобы потом размеренно тратить заработанные медяки, а если повезет, то серебро и золото. Такой богатый улов ведь случается лишь два раза в году, и терять живые деньги никто не хотел. Вот и чуть свет, а часто и затемно отчаливало от пристаней города да от берегов деревушек множество челнов, длинных рыбацких лодок и больших баркасов, чтобы к вечеру успеть доставить улов на берег, погрузить в бочки или продать коптильщикам.

И на следующее утро одни снова устремлялись за линию горизонта, другие — на рынки города.

Это утро не отличалось от предыдущего ничем. По дороге, повторяющей контур побережья, двигались повозки. Недалеко над морем кружились чайки да едва виднелись треугольные паруса лодчонок, с берега казавшиеся крошечными кружевными платками, брошенными в пену волн. И никто не обращал внимания на одинокого всадника, который, подставляя солнцу бледное лицо, уверенно правил своего коня, обгоняя растянутую вереницу повозок.

Чудной господин, одетый по-дорожному, но в крепкий, наверняка дорогой костюм. Растрепавшиеся иссиня-черные волосы, у седла выглядывает необычного вида костяная рукоять меча: один из путников, не более того.

Кйорт был расслаблен. Вдали от Ортука, у побережья, весна уже давно вступила в силу. Полоса леса по левую руку уже не стояла мрачной грязной стеной, а создавала свое зеленое волнение, словно дразня голубые волны.