Те, кого испугаются твари

Но у меня дома, думаю, найдется средство от этого.

Вздохнув и отметив некоторую стесненность в груди, Андрей не стал спорить и начал поднимать Клюева.

— Стоп! Не за воротник, задушишь ведь! Хотя… Нет, рано еще, однозначно рано избавляться нам от всех представителей правящего режима, — принялся язвительно комментировать его действия Бронштейн. — Да и потом, полицаи при любой власти нужны. И опять-таки стой! Не за ноги! Хочешь расколотить ему череп о булыжник, так возьми камень и хорошенько размахнись. Вот, правильно, под ручки…

Как оказалось, бывший приятель по детским играм теперь весил вполне прилично, и тащить его было тяжеловато.

— А почему твоя бабушка не пришла на собрание? — спросил Бронштейн. — Только не говори мне, что мы ее больше не увидим!

— Живой — нет, — подтвердил опасения прозорливого старика Андрей. — Бабушка сгорела во сне. Я вот тоже воспламенился и продолжаю делать это периодически, но как-то… В общем, мне это не вредит.

— Понятно, — кивнул Бронштейн. Судя по тому, как старик бодро помахивал тростью, носил он ее больше для красоты, а не по необходимости.

— Собственная магия редко причиняет вред своему владельцу. Ну, если сразу не убивает.

— Магия?! — свою ношу Андрей из рук не выпустил, чем мог заслуженно гордиться. — Какая еще магия?! Лев Николаевич, вы же умный человек! Ученый! Как вы можете говорить подобную ересь?

— Примерно так же легко, как накладывать на разную балующуюся магией крови мразь заклятие оцепенения, подсмотренное на стенах гробниц фараонов.

Я ведь египтолог. Ересь, говоришь? Но ты же не будешь отрицать, что отныне способен мановением руки возжигать пламя? Кстати, позволь-ка я наложу на нашу доблестную милицию… пардон, уже полицию, те же сковывающие чары. Если он вдруг начнет биться и чесать волдыри, лечить его станет куда сложнее.

— Ээ… — Ковальский смотрел, как уже знакомые кольца света опоясывают Клюева и растворяются в его мундире. — Стоп! Так это получается, вы знаете, что сейчас творится?

— Не больше, чем ты, Андрей, — вздохнул Бронштейн, печально качая головой.

— Просто мне известно, что магия в мире была всегда. Когда-то очень много, потом ее количество стало стремительно сокращаться. Начиная примерно с первых годов нашей эры ее стало так мало, что воин с мечом мог зарезать круг колдунов. И только потом, через пару дней, а то и лет, умер бы от их проклятий, подкрепленных посмертной силой. Если бы раньше не наведался к грамотному священнику, способному снять чары.