Те, кого испугаются твари

Туда принесли раскладушки, и теперь египтолог пытался лечить раненых при помощи заговоров, амулетов и препаратов, которые он делал на основе меда и каких-то травок. Хотел было еще и поселковую медсестру подключить, но оказалось, что ее скормили дракону за попытку демонстративно качать права. Вряд ли, конечно, чужаки поняли слова женщины, но им и интонации хватило, чтобы сразу перейти к публичной казни.

От других пострадавших Андрея отделяла простыня, повешенная на веревку. Впрочем, звуки она не задерживала, и в уши Ковальскому постоянно вкручивался тихий гул, который создавали несколько десятков человек, лежащих на излечении.

Свет в помещении давали старомодные восковые свечи, тихой сапой свистнутых хозяйственным историком не иначе как из закромов расположенной у сельсовета часовенки.

Клюев сел на табуретку, а Бронштейн деловито сказал:

— Так, я пошел новую порцию обезболивающих микстур на основе конопли размешивать. Лучше бы, конечно, опиаты использовать, но не сезон.

— Не то чтобы очень нуждался в ответе, но все же, где вы ее берете? — поинтересовался лейтенант. — Обещаю, никому не скажу, а то вытопчут ведь!

— Цыгане ее в лесопосадке сажают втихомолку, — выдал источник поставок сырья историк. — А ты не знаешь разве? По-моему, ее у них чуть ли не все местные алкаши периодически дергают. Когда денег на водку нет, а забыться хочется.

— Знаю, — кивнул полицейский. — Просто думал, что вы какой-то новый источник нашли. — Проводив взглядом Бронштейна, Клюев повернулся к старому приятелю: — Как ты?

— Лучше, — сказал Ковальский.

— Этот наведенный склероз, чем бы он ни был, слабеет. Да и ожоги на груди заживают быстро. С челюстью, правда, хуже, но питаться и кашками можно. Лев Николаевич говорит, что уже завтра смогу идти домой.

— Кстати, насчет дома, — посмурнел Евгений. — Аглаю Викторовну мы похоронили вместе с остальными вчера вечером. Почти ночью. Ну, понимаешь, лето, жара…

— Все в порядке.

— Несмотря на эти слова, на душу Андрея словно лег тяжелый камень. Умом он понимал, что родственницу уже не вернуть, да и вообще все сделано правильно. Но сердце, лишенное возможности с ней нормально попрощаться, все равно защемило. — Где?

— На кладбище, в общей могиле. Завтра свожу тебя к ней, помянем старушку, — попытался, как мог, успокоить приятеля участковый. — Кстати, представляешь, не так страшны зомби, как их в фильмах ужаса показывают.