Имяхранитель

Так что забудь. А о себе я сам позабочусь.

– Позаботится он! Сомневаюсь. А знаешь что? Ты найми меня, – предложил Иван, не торопясь прощаться. – Имяхранителем. Чтобы с полноименным разделаться, не обязательно его убивать. Ноктиса прикончат – сам в петлю полезешь.

– Мое Имя за ограду не ходит. А внутрь двора еще попасть надо. Кобелей видал?

– Видал, – сказал Иван. – Страшные. Только зря ты на них рассчитываешь. К твоему сведению, у самок горгов течка круглый год, и простые псы от их запаха с катушек полностью соскакивают.

Это первое. Второе, охотятся горги чаще всего стаей, когда двое – кобель и сука, когда трое – сука и два кобеля, а соображают быстрей иного человека. Подытожу. Поскольку неизвестный враг с твоим скверным характером хорошо знаком, значит, обитает где-то рядом. Не сам, так его сообщник. Возможно, совсем под боком. Дворня у тебя многочисленная, подмастерья, молотобойцы... Глядишь, лунной ночкой отопрет один из них ворота, посвищет особым образом, и…

На счастье полноименных, особого свиста, вызывающего горгов, в природе не существовало.

Однако знать об этом Логуну было вовсе не обязательно. Пуганая ворона куста боится. Поэтому настращать мастера следовало покрепче. Раз уж самому присмотреть за ним не получится.

– Сук заведу, – отрезал Логун. – Прямо завтра.

Он поднялся и смотрел на Ивана с нетерпением.

– Последний вопрос, – сказал Иван, укладывая мечи в сумку. – Ты был готов ручаться, что целых триста сорок лет Логуны не производили пламенеющих клинков.

Охотно верю. А раньше?

– Трудно сказать, – буркнул оружейник. – По преданию, первооткрыватель белой бронзы Симеон Лог жил довольно долгое время за Пределами. Похоже, был там обвинен в колдовстве. Ну, для полноименного не удивительно. Бежал на Перас. Чего и сколько он на Гее наковал, неведомо. Но запрет делать фламберги идет как раз от него. Наверное, причина была...

– Симеон был полноименным? Как и ты? Чудно! Так ведь по наследству Имя не передается?

– Мужчины в нашем роду полноименные поголовно, – на удивление бесчувственно выговорил Логун.

Нет, он не хвалился, однако и не горевал. Признавал факт, и только.

– Такое вот фамильное уродство. Слушай, Ваня… я, правда, устал от тебя и твоих расспросов. Уйдешь ты когда-нибудь?

Иван допил выдохшийся квас, вставая, подхватил звякнувшую сумку.

– А кистенек оставь, – буркнул Логун, – починю. Через неделю подъезжай за готовым. Лучше прежнего станет. И денег не возьму.