Имяхранитель

Около шести лет назад ходили упорные слухи, что он, пользуясь болезнью брата-монарха и малолетством и слабостью наследника, вероломно посягнул на трон. Впрочем, неудачно. Он едва не погиб буквально накануне подготовленного уже коронования. Покалечился чудовищно, лишился обеих ног. Постойте-ка, – спохватилась Люция и подняла ко лбу пальчик, – постойте, постойте. Да ведь, кстати говоря, шептались в связи с этим как раз о некоем таинственном бомбисте, подосланном Коллегией общественного здоровья. Вот вам и «невозможно»!

– Вздор, – горячо возразил Иван, пораженный совпадением недавнего собственного «прорыва памяти» и темы, поднятой Люцией.

– Фантастический вздор и ахинея. Сударыня вы моя! Да с вашим-то жизненным опытом стоит ли верить сплетням?

– Сплетням, наверное, не стоит, – нехотя согласилась Люция, тут же оговорившись: – А впрочем, всяко бывает. Иной раз и самые пустые сплетни могут на что-нибудь сгодиться, учтите! Н-ну, о глупенькой моей дочери и о том, что стал счастливым папашей, его сиятельство, разумеется, не узнал.

Хороша бы я была, примчавшись к императорскому двору с беременной дурочкой на руках. Кроме того, сильно сомневаюсь, что отец моих внуков – действительно Ромас. А если бы и так... Догадываетесь, где он сейчас? Коротает век на острове Покоя и Призрения, в дичайшей для человека его происхождения компании с тысячей других калек. Включая преступников и безымянных. Поговаривают, опустился невозможно. Мне его искренне жаль. Может быть, из него получился бы хороший государь. Лучше нынешнего рохли, храни его Фанес. Но история с проваленным дворцовым переворотом случилась, как понимаете, впоследствии. А в год, когда моя бедная дурочка согрешила, он еще был вполне здоров, молодцеват и при титуле. Так вот, заупрямилась доченька, от плода избавляться не захотела категорически. А родами скончалась…

– Соболезную, – тихо сказал Иван.

– Спасибо, – кивнула архэвисса. Посмотрела на него пристально и спросила: – Признайтесь-ка, Иван. Только искренне. Я вас, часом, не утомила? Душещипательные старушечьи воспоминания и так далее.

..

– Нет, что вы, вовсе не утомили. Мне интересно. То есть…

Иван, вдруг осознав, чтó именно произнес, страшно смутился. «Мне интересно!» Экий ты, братец, оказывается, любитель смаковать интимные подробности! Он промямлил:

– То есть, не то чтобы интересно, а… – тут он окончательно запутался и умолк, угрюмо сопя.

Люция похлопала его ободряюще по руке.

– Ну-ну, не переживайте, я поняла.