Гном

Но, честно говоря, такое состояние ему было лишь на пользу. Он молчал, и остервенело, гнал коня вперед. Я еле успел поспевать за ним. В результате к таверне мы подъехали еще засветло. Называлась она «Приют гнома».

Тролль остался внизу выпить, я же отказался от пива и, поднявшись наверх, сразу завалился спать. События последних дней изрядно вымотали меня.

Разбудил меня громкий стук. Кто явно поставил перед собой задачу выбить тяжелую дубовую дверь, которая закрывалась изнутри на внушительный засов. Причем этот кто-то обладал недюжинной силой, так как дверь ходила ходуном.

Кряхтя и поливая Моза всевозможными ругательствами, одновременно недоумевая, когда умудрился закрыть засов, я поплелся к двери. Отодвинув его, я открыл дверь и отшатнулся. На пороге стоял не Моз. На пороге стоял гоблин. Причем наверно самый уродливый из тех, кого я встречал. Ростом он был мне по пояс, и пахло от него, как от стада болотных кабанов, вывалявшихся в грязи.

Внешность его, да какая к Гнорму внешность может быть у гоблинов.

Узкие бегающие глаза, нос картошкой, тонкие почти бескровные губы, с выступающими из них клыками, покрытое мехом тело, острые когти на руках и ногах. На мой взгляд, все их племя было на одно лицо.

– Ты Мирн? – проскрипел гоблин, дыхнув мне в лицо смрадным перегаром. Наверно падаль какую-нибудь ел. Слышал я, что гоблины любят тухлятину.

– Я Мирн, и что дальше? – не менее грубо ответил я, дотянувшись до висевшего рядом на стене меча в ножнах, и ловким движением вытащил клинок. Гоблин сразу занервничал, опасливо поглядывая на меч.

– Да, я ничего, там ваш… – он сразу перешел на вы, – вашего тролля забрали!

– Кто забрал, – не понял я

– Стражники! Он напился и начал дебоширить. Наши вышибалы скрутили его, и заперли в сарае. Он сломал три стола, шесть стульев и побил много посуды. Хозяин спрашивает, кто за это будет платить?

– Понятно… – я уже ничему не удивлялся, – а как там в сарае?

– Что значит как? – удивился гоблин.

– В смысле очень плохо?

– Плохо, – кивнул гоблин. – Много голодных крыс, да и холод собачий.

Ночью околеть можно, мы же там мясо храним!

– Отлично! – воскликнул я, чем еще больше удивил своего собеседника.

– Это за причиненные неудобства! – я бросил гоблину две серебряные монеты, – а это лично тебе, – прибавил я еще одну. – Пусть он посидит там до утра. Авось образумится!

– Конечно, господин гном! – получив деньги, гоблин сразу стал вежливым, – спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – буркнул я, закрывая за ним дверь.