Плевать мне на Игру!

Эти выродки голубых кровей часто делают такие подарки тем, кто лижет им жопы.

— Ты ведь не делал ничего такого? — с подозрением посмотрел на него Маркус, за что получил кулаком в плечо.

— Маркус, скажи честно, ты хочешь ехать в машине или бежать за ней?

— Всё-всё, умолкаю. Мой рот на высокоуровневом замке с тремя печатями, но ты так и не ответил. Чью задницу тебе пришлось поцеловать, чтобы получить такую машину?

От отчаяния Ник впечатался лбом в руль, посидел так минутку, а после завёл двигатель и тронулся с места.

Лобовое стекло чёрного BMW отражало синее небо с обрывистыми облаками и мегаполис, состоящий из изощрённой формы небоскрёбов, что своими белыми тонами и величием напоминали архитектуру райского города. Но стоило машине свернуть на трассу и промчаться через несколько офисных кварталов к набережной, как взору представала обратная сторона золотой монеты, где была даже не бронза, а гнилая древесина. То, что должно было представлять собой асфальт, выглядело как место падения метеоритов.

Даже современная машина с уникальной подвеской и системой балансировки стонала от прогулки по этим кратерам. В силу своего роста Маркус несколько раз ударился головой о крышу. Похожие на сараи домики росли вдоль дороги подобно грибам, залезая один на другой. В такой будке два на пять метров мог жить от силы один человек, а приходилось тесниться целым семьям.

«Вот к чему привело необдуманное решение людей создавать потомство, — подумал Маркус, разглядывая гипсокартонные коробки, которые люди называли домами.

— Словно собаки, они плодились в погоне за государственным бюджетом, различными льготами или просто потому, что считали, что одного ребенка в семье мало. Как ни прискорбно это признавать, но люди — это просто животные, ведомые своими инстинктами».

— Как думаешь, зачем они это делали? — спросил Маркус, не поясняя сути вопроса.

— О чём ты?

— Зачем они так усердно плодятся? У них же ничего нет — ни достойной зарплаты, ни собственных квартир.

Разве они не понимают, в каких условиях придётся жить их детям?

— Каждый хочет верить, что у него есть право на счастье. Если кого и стоит винить в том, что творится в мире, то это монархов. Напыщенные толстосумы забирали себе всё до последней крохи.

— И всё же это не логично. Если бы я заводил ребёнка, то сначала сделал бы всё, чтобы он не оказался на улице.

— Ты сейчас говоришь о себе, ведь так?

— Меня не продавали на фабрику за долги.