Песнь копья

— Мелкий-то? Да, притащил подарочек! Я его поблагодарил!

Старший смотритель направил стопы к входу в крипту, Брокген буркнул под нос бранное слово и заторопился следом. Его, разумеется, не звали, однако толстяк никому бы не пожелал оказаться там в одиночестве. Они сняли с крючков лампы при дверях и стали спускаться по каменной лестнице, чувствуя, как вместе с холодом крепчал неприятный запах.

Горы взымали со смертных дань, подвергая их испытаниям погодой, когтями чудовищ, и зубами зверей. Если мертвецы находились близ Государевых дорог, близ постов, оставлять их просто так не полагалось.

Во всяком случае, гномов и хиллфолков1. Об остальных, в ком не было родной крови, особо не волновались. Как правило, смотрители собирали покойников в специально отведённых местах и ждали приезда жреца для оправления общего ритуала. Затем их сжигали.

# # 1 Х и л л ф о л к и — устойчивая раса, результат метисации гномов и людей.

Криптой этот каменный мешок называли потому, что «склад для мертвецов» было слишком долгим именем.

Жрец не приезжал к ним уже много лет, отчего на многоярусных деревянных стеллажах стало тесно. А ведь через Дарг’гхабар не пролегали важные торговые пути.

— Где? — спросил старший смотритель, но ответа не услышал. — Брокген!

Помощник вздрогнул и отнял взгляд от стеллажей. Тела лежали там совершенно неподвижные, но из-за неверного света казалось, что изуродованные холодом лица корчились.

— Там, старшой, на пол положили. Он длинный очень, не сообразили сразу, куда засунуть.

Они прошли к дальней стене крипты, где во мраке лежало человеческое тело, действительно длинное, а ещё тощее.

Его немного очистили от снега, так что получалось разглядеть задеревеневшую одежду, всю сплошь чёрную. Сапоги, штаны, кафтан с длинным рукавом, перчатки и плащ.

— Ни мехов, ни шерсти. Где Намган его нашёл?

— Сказал, что поблизости.

— Неужто? Как близ наших мест оказался человек, придумавший идти в горы без тёплой одежды?

— Я как-то не подумал…

— Что это?

На мертвеце был странный головной убор, — его затылок обтягивала чёрная ткань, крепившаяся к серебряному ободку, шедшему от уха до уха через темя.

От него же на левую половину лица спускалась непроницаемая чёрная вуаль. Попытка заглянуть под неё не удалась.

— Примёрзла что ли?

— Старшой, не трогай лучше.

— Довольно! Либо веди себя как мужчина, либо наточи бритву.

— Говоришь как мой старик.

— Толковый он, верное. Как поживает?

— А что ему сделается, старому грибу? Старшой, оставь ты его уже.