Песнь копья

Появились другие чудовища, мелкие, носатые, но злобные. Они страшно боялись больших, оттого слушались их, но Самшит они не боялись. Тыкали в неё ножами, кусали, били, заставляя ползти. Из всего племени в живых осталась лишь горсточка каашей. Отголоски чужой муки били по Верховной матери, она понимала, что всё ещё спит, и лишь эта защита позволяла ей не потерять разум.

Чудовища забрали всё то ничтожно малое, что было у племени, забрали плоть островитян как пищу, забрали живых как запас, который не испортится. Осталось взять то, ради чего они высадились в первую очередь, — пресную воду.

Кааши над водой не селились, но селились достаточно близко, и вот мелкие чудовища уже требуют, мучают, пытают. Вода! Вода нужна! Источник жизни!

Самшит повела их к реке, где рыбачила прежде и где поджидала тапиров на водопое. Когда стал слышен шум воды, она, перебарывая боль, бросилась между деревьями. Жрица знала все тропы, все охотничьи ловушки, — то был её дом. Позади раздались крики, вопли, рык, засвистели копья, но под ногами уже появились скользкие камни.

Бурный поток подхватил её и понёс прочь от ужаса, от потерь, от погибшей жизни. Он крутил ею, подбрасывал и притапливал, пока голова не встретилась с камнем и всё не скрылось за пеленой тумана.

Самшит проснулась с криком и выпала из гамака. Ей не хватало воздуха, шерсть по всему телу стояла дыбом, ужасный сон выволок из прошлого самую страшную память. Нужен ром, нужно напиться и опять забыть… а потом ещё раз и ещё… Вечность, залитая ромом… это не поможет! Будет только хуже… нет-нет, нужно другое.

Самшит знала, что нужно сделать.

Она достала свой нож, но тут же убрала обратно эту мелкую железную занозу. То ли дело мушкетон. Оружие, сделанное людьми, плохо лежало в её трёхпалых руках, но да ничего, она приспособилась, главное покрепче упереть приклад в плечо. Проверив ещё раз, заряжен ли мушкетон, Самшит прошла меж натянутых тут и там гамаков, в которых храпели матросы, и бесшумно выбралась на верхнюю палубу.

Судьба благоволила желаниям, терзавшим её душу в ту ночь, — на море опустился густейший туман.

Скрипели снасти и хлопали паруса, чирикали висса в вороньем гнезде, а Самшит кралась. Слух и нюх уберегли её от встречи с рогатым великаном в металле; с двумя человеческими женщинами она тоже не столкнулась, а прекрасная память позволяла ей избегать самых скрипучих досок. Сокрытая туманом, Верховная мать пробралась к носу корабля, где уплотнилась тёмным силуэтом фигура её врага.