Песнь копья

Когда «Предвестник» проходил в тени столпов, ни одна морская шайка не соизволила заинтересоваться им.

Шхуна достигла вод, над которыми властвовал Аспан, — великий город, заложенный в древности чтобы снабжать вином всю Гроганскую империю. На землях его и поныне произрастали сотни сортов винограда, а власть принадлежала богатейшим винным домам. Город был безумно богат и велик, развалился на побережье как разжиревший сибарит. Стены пугали высотой, а наёмные армии — выучкой. Что же до аспанского порта, один только он был величиной как добрая четверть всего Ур-Лагаша.

«Предвестник» встал на якорь недалеко от побережья и долго ждал, пока к нему подойдёт лодка таможенной службы. К тому часу на борту уже не было орка, он просто спрыгнул в воду, забрав с собой оружие и больше не всплывал. Таможенники осмотрели шхуну лениво, убедились, что товаров нет и убыли с крохотным сбором.

— Мне кажется, они не заметили бы Маргу, даже если бы он решил не прятаться, — усмехнулся им вслед Кельвин Сирли.

Самшит разглядывала громаду Аспана издали.

Город сверкал позолоченными крышами кубических дворцов, сложенных из разноцветного гранита: красного, жёлтого, синего, сиреневого. В небе кричали тысячи чаек, вода была грязной из-за обилия жителей и плававшего мусора, а весеннее солнце мягко ласкало плечи Верховной матери.

На северном берегу, однако, было нечто более величественное, ведь в том месте к морю нисходили склоны Драконьего Хребта. Суша изгибалась грандиозным заливом, над которым взмывали зелёные отроги, выше переходившие в черноту, а совсем высоко, там, где облака рвались об острые пики, — в снежную белизну.

Дух захватывало при мысли, что там жили драконы.

— Бывали когда-нибудь в этих горах, госпожа моя? — спросил одноглазый наёмник.

— Нет, — ответила Самшит. — Я путешествовала по Правому Крылу, была в Изумрудном халифате, Дервии, Сайнае, в Индальском царстве, в Ханду и не только.

— Восхищён. А я вот в горах бывал не раз.

— Какие они?

Сирли растрепал кончик бородки.

— Величественные и бескрайние.

Гномье царство невероятно, совсем другой мир, закрытый сам в себе и не интересующийся ничем что происходит снаружи. Гномы уверены, что Кхазунгор, их империя, — есть средоточие всего мирового смысла, а потому прочее не важно.

— Они правы?

Наёмник усмехнулся:

— Учитывая, что под землёй он больше чем на поверхности в разы, я сказал бы, что да, они правы.

Матросы спускали на воду шлюпку.

— Я отправляюсь с ними в город, госпожа моя, закупимся провизией и вином.