Песнь копья

Два лома встретились с лязгом, боль прокатилась по рукам, но пальцы не разжались. Он отпрыгнул и перекувыркнулся в воздухе, уходя от второй атаки. Приземлившись, мальчик успел занять боевую стойку, но вновь пришлось бежать. Огромная тёмная фигура наступала, вертя своим ломом «мельницу», тяжёлое оружие словно потеряло вес, превратилось в прутик, так легки были движения.

Противник преследовал неотступно, стремительный и лукавый, его обманные выпады и захваты сулили боль, стоило лишь допустить ошибку. Но мальчишка скользил как угорь, упархивал беспечным мотыльком… пока собранные щепоткой пальцы не ужалили в грудь.

Из отрока выбили дух, боль отдалась во всех рёбрах, кожа в том месте лопнула и сквозь светлую ткань проступила кровь. В следующий миг лом противника замер у виска.

— Оби, Оби, Оби, — укоризненно проговорил тот, — мастер по боям без боя. Убегать, уворачиваться, отводить удары, всё это ты освоил великолепно, однако, пока не станешь нападать, победы не одержишь.

Названный Оби, морщась, встал.

— Я не ищу побед, учитель, мне достаточно защищаться.

Усталый вздох.

— Одним щитом не отмашешься, не накроешь ни себя, ни кого иного. Упреждающее нападение — лучшая из всех защит, я сам понял это слишком поздно, однако должен передать науку тебе, спасти годы твоей жизни от заблуждений. Если битвы не миновать, Оби, бей первым. Бей сильно и беспощадно.

Отрок поднял глаза на своего учителя, и в этих огромных зерцалах души отражалось лишь упрямство. Человек с такими глазами примет тысячу ударов, но не пожелает ударить сам.

Неистовая сила, заключённая в противоестественной доброте.

Обадайя осенил себя знаком Святого Костра.

— С божьей помощью, оборонюсь, учитель!

Тому оставалось только покачать головой.

— Кажется, я перестарался. Рёбра целы?

Мальчик опустил взгляд на пятно крови, приложил к нему мозолистую ладонь, и та засветилась. Рана под одеждой исчезла, свежая кровь превратилась в бурую корку. Действие усиливающих чар окончилось и лом стал для Оби непомерно тяжёл, так что учитель забрал его.

Они скинули капюшоны.

Обадайя, подросток с наливавшимся силой юным телом, тёмными вившимися волосами, и глазами, что горели внутренним светом. Свыше ему была дарована нежная красота, очаровательная в пухлых губах, пушке, что никак не мог переродиться в щетину, и длинных ресницах. Даже немного сколотый резец казался милым в этой картине.

Его учитель, облачённый в тёмное, был намного выше и очень широк в плечах.