Удерживая небо

 – Ниц никто не падает, на колени не бухается, лбом в землю не бьётся. А если кто хочет благодарность высказать…

– Вот! Вот оно! – вскинулся собеседник гарпии. – Благодарность!

– А что ж, её совсем быть не должно, что ли? – окончательно растерялась Гелерра. – Запретить, что ли, надо? Аррис, здрав ли ты? Может, тебе вчера в бою по головушке камнем угодили?

– Не смейся, Гели.

– Да не смеюсь я! Тревожусь, что с тобой не так что-то!

– Со мной… – грустно усмехнулся тёмный эльф.

 – Со мной всё так. Рука не ослабла, глаз целиться умеет по-прежнему. Ничего не изменилось – внешне.

– А внутренне?

– А внутренне – да, Гели. – Аррис вновь взял её за руку. – Вот ты там, у костра, что делала?

– Как это «что делала»?

– Пела хвалу Аэтеросу? Ведь нет же?

– Не пела… Он ведь этого не любит, забыл? Я просто… просто… думала о нём, устремлялась мыслью к нему, представляла себе его долг, его ношу… Благодарила тоже, но ведь есть за что, Аррис, разве не так? Разве не стали мы все теми, кто мы есть, по благой лишь воле Аэтероса?

– Мы стали теми, кто мы есть, по своей лишь собственной воле, Гели, – в голосе тёмного эльфа зазвучала сталь.

– В-верно… но ведь без него, без Учителя… разве открылась бы нам Межреальность? Разве постигли бы мы все те тайны, что теперь открыты нам? Разве поняли бы мы, за что надлежит сражаться и что хранить?

– Того никто и не отрицает, – кивнул Аррис.

 – И верно, мы устремляемся мыслями к Аэтеросу, стараемся прикоснуться к… к тому неведомому, что рядом с ним и за ним…

– Непонятно ты говоришь что-то, – покачала головой гарпия. – Учитель наш мудр и добр. Он не терпит зряшных похвал, ему чужды лесть и подхалимство. Сколько он бился, чтобы перед ним не преклоняли колени, не приплетали к имени его всяческие дурацкие титулы, кроме лишь одного – «Познавший Тьму»? Но что дурного, если кто-то и скажет «хвала Хедину»? Я так говорю, да и у тебя тоже случается… Так потому ты ко мне и пришёл? Что неправильно будет Учителю хвалы возглашать? Так ведь оно…

– Я понял, – перебил Аррис, облизнув пересохшие губы.

Грудь эльфа часто вздымалась, тонкие пальцы сжались в кулаки. – Не сердись.