Удерживая небо

Горела и плавилась плоть, стекая чёрной жижей с обнажающихся костей, лопались черепа, и мозги разбрызгивало вокруг. Кое-где быкоглавцы добрались-таки до отступавших соратников Гелерры, в ход вновь пошли гномьи топоры наравне с эльфьими мечами и ятаганами орков.

Превозмогая боль, адата промчалась над быкоглавцами – скорее, скорее, туда, к порталу! – вмиг оказавшись возле кучки некромантов. Эти сбились тесно, плечом к плечу, сгрудившись вокруг трёх жаровен, куда всё время что-то подбрасывали, отчего над чашами поднимались густые клубы белого дыма.

Здесь таяли и исчезали души, вдруг с ужасом осознала Гелерра. Не знаю, как, но – исчезали.

Вокруг некромантов кружили и радужные змеи во главе с Репахом, и морматы. Не могут добраться, поняла Гелерра.

Да, щит. Самый простой, но до чего ж крепок!..

«Держись, Гелерра!»

Арбаз. Молодцы гномы, бьются до последнего. Построившись узким клином, они рвались сейчас к порталу, выставив во все стороны изрыгающие пламя жерла огнебросов.

Некроманты не глядят по сторонам. Защита возведена, а сами они готовят третий удар. Дважды они примерялись, прицеливались, и сейчас пришла пора последнего и решающего.

Гелерра взмыла выше, переворот через крыло, и вот она уже падает, падает камнем прямо туда, где раскрылся незримый, но от того не менее крепкий щит, прикрывающий вражьих чародеев.

«Арбаз! Самый сильный твой заряд, сюда, там, где я, пали!»

«Адата! Ты…»

«Выполняй!»

Арбаз, обошедший со своей дюжиной лучших мастеров-огнебросчиков фланг быкоглавцев, выдержавший оба удара некромантов, больше не спорил и не терял даром времени.

Радужные змеи и морматы мигом рванулись вверх, уходя от готового расцвести огненного цветка.

Гелерра оставалась.

Никто, кроме меня. Я должна открыть им дорогу.

Сжать всесокрушающую ярость гномьего пламени, превратить его в тонкое, до предела заострённое копьё, туго, словно волосы в косе, сплести вместе огненные языки – и ударить, словно тараном, в невидимую защиту некромантов.

Гелерре на миг почудилось – из неё разом вышибли всю кровь, словно бросив в мельничные жернова. Огонь пронёсся по опустевшим жилам, толкнулся в сознание, вырвался на волю через глазницы и обессилевшая гарпия, сложив крылья, кубарем полетела вниз.