Слуга Короны

– Спасибо! – Король пожал ему руку. – Так как там, говоришь, твои родители?

– Здоровы. – Лерой закрыл глаза.

Все же разум государя уже не был тверд. Король сошел с ума. Это подозрение закралось сразу, как только он заговорил о ребенке. Теперь это стало ясно. Они снова пустились в разговор о праздной жизни дворян, но теперь монарх задавал интересующие его вопросы, а герцог отвечал. Они говорили до тех пор, пока под сводами башни не раздался храп. Лерой встал, размял затекшие ноги и растолкал Палара.

– Король уснул, – шепотом произнес он, – я тоже пойду вздремну, а потом домой.

Палар что-то пробормотал и, повернувшись в кресле, стоящем у ног хозяина, захрапел. Лерой на цыпочках направился к выходу.

– Помни, ты обещал!

Голос короля остановил его в дверях. Лерой медленно повернулся и встретился с монархом глазами. Взгляд сюзерена не терпел возражений.

– Я помню, ваше величество, – поклонился герцог.

– Иди, сынок! – Король кивнул головой. – Иди, и да помогут тебе боги! – добавил он, когда дверь закрылась за герцогом.

– Он поверил? – спросил Палар, когда шаги герцога смолкли.

– Время покажет, – вымученно улыбнулся король. – Ты привез бумаги?

– Да, государь. Прикажете отдать ему?

– Нет. Не сейчас. Отправь их с надежным человечком дней через десять.

Палар поклонился.

– Хотя нет, – продолжил король, – свези-ка ты их лучше сам. Нам необходимо добить его. Необходимо уверить его в том, что этот ребенок существует. На самом деле существует. А для этого нам надо верить в это самим.

– Как прикажете. – Палар поклонился еще ниже. – А что с мальчиком?

– С каким еще мальчиком? – нахмурился король.

– С тем, что поймал Грамаля, а затем убил его. Прикажете убрать его?

Король сел, протер глаза, пожевал губами, тяжело вздохнул и произнес:

– Как я понимаю, он еще очень молод.

Палар кивнул.

– Пусть живет, он неплохо служит. К тому же он еще может быть полезен, – задумчиво добавил монарх.

– Зачем? – удивился Палар.

– Затем! – рыкнул король. – Затем, что я чувствую: его роль сыграна еще не до конца. Как думаешь, Палар, почему Грамаль не превратил его в жабу или попросту не свернул ему шею? Он ведь мог. Ты же знаешь, какая в нем была сила. Так почему он дал убить себя? Я никогда не поверю в то, что парню повезло застать его врасплох.