Слуга Короны

Солдаты носились меж костров, спотыкались, натыкались друг на друга, хватали за грудки, вглядывались в лица и неслись дальше.

Изредка кто-нибудь останавливался и пускал стрелу в сторону леса. Одна вонзилась в землю перед моим носом. Я вздрогнул и отполз подальше. Ну его, еще окажется среди них засранец поудачливей.

Пара небольших отрядов мялась на границе, не решаясь перейти освещенный участок. Эх, арбалет бы да стрел – я бы их научил не высовываться.

Но где, черт бы его побрал, Треска? Я покрутил головой и даже тихонько позвал.

Тишина. Я позвал чуть громче. Ответ тот же. Может, теперь его поймали? От такой мысли мурашки размером со слона побежали по спине. Я встал, сперва на четвереньки, а потом и в полный рост. Я же приказал ему сидеть здесь, хоть бы морду свою не красил, она бы отсвечивала, а так темно и тихо. Еще враги наши орут так, что уши закладывает. В таком шуме можно и во всю глотку орать, а рядом стоящий не услышит.

Наконец появились паарские командиры. Шуму стало поменьше, толку в беготне побольше.

Теперь они строятся подразделениями, и каждый капрал придирчиво оглядывает своих. Теперь можно еще крикнуть. И я крикнул. Тишина ответила так, что сдавило уши. На мгновение мне показалось, что я лишился слуха от собственного крика. Я слыхал, такое бывает. Теребя уши, я скатился с холма и, только когда расслышал собственное мычание, слегка успокоился. Какого хрена они угомонились?

Я высунулся и столкнулся с Треской. Вернее, с его ножом. Клинок полоснул меня над бровью и дернулся назад для второго удара.

– Ты чего, охренел совсем? Своих не узнаешь? – Я откатился назад, одной рукой отгородившись от него, а второй судорожно стараясь нащупать рукоять меча или хотя бы клинок, да хрен с ним, ножны тоже подойдут.

– А, Медный, – прохрипел Треска. – Помоги! Там в кустах Молот. Он ранен.

Молот? Ранен? Чушь какая-то. Ранить Молота можно, связав его цепью для драконов или оглушив сначала, ну, можно еще подпоить его, иначе к нему не подойдешь.

Но все же я сполз за Треской. Мать моя женщина, Молот и впрямь ранен.

Не знаю кто, но живот ему вскрыть пытались. И здорово пытались, едва не убили.

– Ну? – прохрипел Треска. – Ты поможешь или так и будешь глазеть?

Ох и тяжел мой братец, тяжел, зараза. Мы с Треской едва пупки не надорвали, пока тащили его за холм. Треска откинулся на земле, тяжело дыша. Моя глотка вторила его потугам. Молот дышал надрывно, прерывисто, делая частые короткие вдохи, словно это не мы его, а он нас тащил и не выдыхал.