Слуга Короны

Он рычал и махал руками, нанося своим дружкам урону больше, чем Молот и Гробовщик вместе взятые.

Толпа ринулась на стол. Молот вертелся, как грешник на сковородке, безумно хохотал, отбрасывая атакующих, но его усилий явно не хватало. Зажатый в углу, Гробовщик не мог ему ничем помочь. Казалось, еще мгновение – и Молота сомнут. Но для чего-то они нас сюда притащили, значит, настало время им слегка помочь. Да и размяться не помешает.

Переглянувшись, мы поднялись со своих мест. Треска перепрыгнул через стол, Следопыт же размеренно обошел шаткое строение и на ходу вытащил из кармана кастет.

Я поднял с пола что-то тяжелое и, взвесив это что-то, остался доволен. Треска уже углубился в толпу, во всю глотку выкрикивая ругательства из рыбацкого жаргона. Следопыт смял первую попавшуюся под руку физиономию и, не торопясь, направился за Треской. Я выбрал себе цель поприятней на вид и уже было замахнулся дубиной, как кто-то перехватил мою руку и так рванул в сторону, что оружие выпало, да и сам я едва устоял на ногах.

– Куда ты прешь, недоумок? – заорала мне в ухо Шепот. – Ты, тупица чертов, прочитал записку?

– Какую записку?

– Да чтоб тебя, безмозглый идиот! – ругалась Шепот. – Я чуть себя под нож не подвела, а он… Пошли со мной!

– А-а?.. – Я головой указал на свалку из тел.

– Не боись, без тебя справятся.

Она подхватила меня под руку и потащила на улицу.

– Направо! – крикнула она, вытолкав меня наружу. Я послушно повернул направо.

– Черт! – крикнула она, когда мы свернули за угол, и метнулась в небольшую нишу дома.

Мной она воспользовалась как щитом. Приятного в этом было мало, я и понятия не имел, что происходит за моей спиной, но скорее не понял, а ощутил, что к волосатому громиле торопилось небольшое, но чертовски злое подкрепление. Шепот оплела меня руками и… Целоваться она умеет. И еще как! Еще б ей не уметь, столько лет беспрестанных тренировок. Мне не хотелось отрываться от ее губ, но она оттолкнула меня и высунулась на улицу.

– Все, – сказала она, – пойдем!

И мы пошли. В сгустившихся сумерках город не казался таким страшным и неухоженным, как при свете дня, но вонь не исчезала даже ночью.

– Куда ты меня тащишь? – решился спросить я, когда мы миновали два квартала.

– Узнаешь, – усмехнулась она, и мне даже не надо было видеть ее лицо, чтобы понять, что она насмехается надо мной. – Скоро узнаешь, – добавила она.