Слуга Короны

Ты же теперича сержант, а мне капрала искать. Производить кого-то долго, волокиты много: с капитаном договорись, документы подготовь, отправь и сиди, жди. Некогда этим заниматься. Сезон охоты на носу. А так, взял готового, и вперед, мясо отлавливать. Так как тебе он?

– Геройский парень. Дрался здорово.

– Когда это он дрался? – растянув губы в улыбке, спросила Шепот. – Ты ж один всех победил.

Трепа, сукин сын. А подать мне его сюда на блюде, да с яблочком в его незакрывающейся пасти.

– Ты слушай больше, че мелют, – подавив гнев, проворчал я, – не такого наслушаешься.

– На каких это суках ты собираешься вешаться? – Мне на колени уселась Адель и, устраиваясь, принялась ерзать.

Я чуть не завыл. Молот, глядя на меня, расхохотался.

– Тебе меня уже мало? – сказала она заплетающимся язычком и смачно икнула. – Ты еще и по сукам ходишь. Смотрите на него, какой герой. Тетя Шепот, ты права во всем: мужики все сплошь подлецы.

Она что, напилась? Какая свинья ей наливала?

– Прям-таки все? – засмеялся Молот.

– Все! – кивнула Адель и свалилась под стол.

Вот так все и происходит. Он пьян, она тоже ничего не соображает, и раз – через девять месяцев одной головной болью у него больше. Ну, Медный, успокойся, не нервничай, ты не в той ситуации. Держи себя в руках, рядом с такими птицами, как она, воробью никогда не обладать лебедем. Ну почему я не нашел этот медальон на день позже?

За те месяцы, что мы не виделись, Адель изменилась.

– И как ты собираешься это обстряпать? – спросил я Молота, поднимая Адель и усаживая на стул.

– Перетащу его, и дело с концом, – ответил Молот.

– А отдадут?

– Куда денутся? Мне все достается. Правда, Шепот?

– Это точно. – Она встала и увлекла его за собой. Выходя, он подмигнул мне и знаками показал, чтоб я действовал.

Я не отреагировал, но Адель, похоже, видела этот жест.

Поганое выдалось утро. Солнце слишком яркое, птички слишком громкие, голова слишком тяжелая. Все сейчас слишком: слишком красивая Адель рядом и слишком перепивший я.

Мы лежали на кровати в маленькой, но отдельной, комнатенке Молота, которую я занимал с позволения высшего начальства, конечно, в его отсутствие. Я был голый. Она тоже, и тепло ее тела скорее пугало, чем приносило радость.

Меня разом охватили приступы ужаса и тошноты.