Слуга Короны

– Ты где был? – накинулся на меня Холодок.

– Грамаля срать водил, чтоб повозку не изгадил. Это кто был?

– Хрен его знает, мы имен не спрашивали. Налетели из темноты. – Холодок брезгливо разглядывал рану на руке. – Суки, зацепили-таки. Горгона сразу насмерть, Трефа уже тут прирезали, остальные живы?

– Живы, – ответил кто-то, – но не целы.

– Ладно, это все потом. Грамаль где?

– Там, в кустах.

Куда девалась моя уверенность?

Чертов старикан наверняка смылся под шумок. Едва дыша, я поплелся туда, где оставил его, и с облегчением вздохнул, увидев в той же позе на том же месте.

Не рассчитал я сил, слишком сильно ткнул его мордой в землю. От удара он вырубился. Тащи его теперь на себе. До утра никто, кроме него, глаз не сомкнул. Мы насчитали одиннадцать трупов и одного живого, но едва вменяемого, с месивом вместо лица.

И с этим я перестарался. То ли сила во мне завелась, то ли дури слишком много. Толку с него не было, он и дышал-то через раз, куда там говорить.

Валет горевал над трупом брата, его не тревожили.

Из пятерых братьев, некогда подписавших контракты, в живых остались только он и Бубновый. Двоих я не знал, они погибли еще до моей вербовки. Теперь Треф унес секрет погодной приметы в могилу, а небо над нами просветлело и осыпалось звездами.

– Скоро ляжет снег, – не обращаясь ни к кому, замогильным голосом произнес Холодок.

Утром Валета насильно усадили в повозку и двинулись дальше. На краю поляны остались два холмика и камни с именами умерших. Когда закончим все дела, вернемся и откопаем их, а сгоревший остов так и непочиненной телеги будет нам маячком.

Ну что за хреновая штука жизнь. Сперва нас поливал дождь, теперь жарило солнце. Оно пекло так, что во фляжках закипала вода. И не было от него никакого спасения.

Так уж устроен человек. Не угодишь на него. Дождь – плохо, холодно. Вылезло солнце – и опять все не так, слишком уж жарко и пот в три ручья, та же сырость. Мундиры свалили кучей в последней повозке, голому все не так жарко. Все угрюмо молчали, изнывая от жары. Даже Грамаль, будь он неладен, и тот заткнулся.

– Привал! – едва ворочая распухшим от жары языком, объявил Холодок, так и не снявший мундир. – Сворачивай туда, – он указал на видневшуюся сквозь деревья воду.

Возница с радостью исполнил приказание, и вскоре мы плескались в прохладной прозрачной воде.

– Поживем тут немного? – спросил Валет, наконец-то оправившийся от смерти брата.

– Можно, только разрешения у Холодка спроси. – Я окунул лицо в воду, наслаждаясь прохладой.