Истинный мир

Вытолкнув груз наружу, и удостоверившись, что повозка с извозчиком всё ещё тут, он бегом помчался обратно вглубь шахты. Выкатив вторую вагонетку на свет, он увидел, как Фелия с большим трудом перетаскивает камни в телегу. Эти действия явно вызывали у неё серьёзные трудности. Но, даже зная, что деньги с продажи металла ей не достанутся, она почему-то продолжала стараться изо всех сил.

А вот и третья поклажа вышла на свет. Источник сил, пылающий внутри начал потихоньку угасать. Назад Тайрен шёл уже пешком, попивая из бурдюка, и жадно кусая вторую булку.

Приток целительной влаги немного его освежил, и четвёртая вагонетка тоже покинула шахту.

Последняя. Оставалась последняя. Самым сложным в жизни нашего героя было доводить начинания до конца. Ему всегда нравилось браться за что-то новое, и почти всегда он бросал всё на полпути. Но только не здесь, не в этом мире. Тайрен решил, что изменится, будет таким, каким он всегда хотел быть. Станет лучшей версией самого себя, а для этого надо дотолкать вагонетку.

Он не намерен сдаваться, он не намерен бросать всё, не дойдя до конца. Таков его новый путь. Смотреть только вперёд. Жить не сожалея.

На пятой вагонетке силы кончились окончательно. По весу она казалась раз в пять тяжелее любой из тех, что он только что оттолкал. Тяжело дыша, Тайрен делал шаг за шагом, потихоньку двигая ценный груз вперёд. Ещё шаг. И ещё один. Даже собственное тело ощущалось как многотонный железный костюм. Как будто он не маленький человек, а огромный робот.

И чтобы привести в движение это массивное создание, нужно просто колоссальное количество энергии. И так каждый шаг. Каждый шаг — это борьба с самим собой за свою собственную мечту. Хоть эта последняя вагонетка и будет лишь маленьким шагом вперёд, но он должен его сделать. Ведь если не сделать первый шаг, то нельзя будет сделать и последний.

Свет уже даже перестал слепить ему глаза. Последние несколько минут он толкал груз в слепую, экономя силы на зрении. Слегка приподняв веки, и увидев, что он добрался до выхода, он вновь закрыл глаза и повис на вагонетке, полностью расслабившись.

— Черноглазик!?

Кажется, кто-то зовёт его. Нет, наверно показалось.

— Эй! Черноглазик! Ты как там?

Момент пятьдесят четвёртый: Путь назад

Неужто, он уснул стоя? Веки казалось весили как пара массивных булыжников, даже слегка приподнять их было задачей явно не тривиальной. Частично проснувшись, он всё ещё не чувствовал рук, кажется, они основательно онемели.