Кальдур Живой Доспех II

Возьми, — Дукан снял с пояса и протянул ему свою фляжку. — Крепкая. Много не пей. Только на ночь, чтоб не так больно спать было.

— Спасибо, дед.

— За девчёнкой присмотри. Ещё чего принесу. Лады?

— Ага.

Солдат спокойно спрятал флягу за пазуху и снова слился со стеной. Дукан вернулся к остальным. От бесконечных поток людей, снующих туда-сюда, они встали под защиту небольшого деревца, которое только-только стало обрастать листьями.

— Что ищем? — спросил Кальдур, увидев, как Дукан приподнялся на носках и стал похож на крысу, пытающуюся унюхать вдалеке сыр.

— Командиров этого бедлама. Нужно получить информацию из первых рук.

— Какую?

— Ну например, какого чёрта вообще происходит и что намечается. Можем, конечно, расспросить всех земледелов в округе, которые никогда дальше ворот своих не видели, как ты, но это будет долго. Нашёл, похоже.

Удалённая часть внутреннего двора располагалась на небольшом возвышении, вход туда был огорожен острым забором заостренных брёвен, перевязанных между собой, его охраняли несколько стражников.

За забором расположились большие белые шатры, немного подлатанные и грязные, но точь-в-точь, как были у командиров армий, когда служил Кальдур.

Дукан распрямил спину и важной походкой пошёл прямо туда. Розари со скучающе-мертвенным лицом и Кальдур поспешили следом.

— Я бы хотел видеть командиров, — Дукан вытянулся по струнке и отсалютовал стражнику. — Я барон Шевонар, офицер Тайной Службы короны.

— Крыса что ли шпионская? — буркнул стражник, оглядел Дукана с головы до ног.

— Тогда тебе точно туда не можно. Там совещание идёт. Не пущаем никакого. Даже шишек столичных. Пшёл прочь.

— Ты не понимаешь, солдат, — тон Дукана стал властным. — Я могу помочь.

— Это ты, дедок, не понимаешь. Мы тут страсть как графобаранов не любим, что всю войну на виллах у себя отсиделись, а со шпионами у нас вообще разговор короткий. В этом месяце уже троих изловили и колесовали. Ты без акцента говоришь, верю, что столичный и из наших. И поэтому даю тебе шанс уйти отсюдова и не показываться в моей видимости, ну скажем, никогда.

Потому что если я ещё раз тебя увижу, то кивну вон тем славным парням и они потащат тебя в темницу. Где будут допрашивать и скорее всего прирежут там на всякий, шпион ты или нет. Кем бы ты там ни был, иди-ка ты лучше храм посети, покайся в грехах своих, прощения попроси за крысятничество, и сложи голову, как мужчина, когда сюда ворвутся чёрные. Всё, пшёл нах. Считаю до трёх.