Сын Демона. Интервью с Истиной

Молекулы Огня — дрожание Солнца. (Макс)

Тихо, ровно бьют крошечные капельки систем внутривенного вливания у пары кроватей в просторной комнате. Мерно гудит стерилизатор, подмигивая из угла красными и зелеными лампочками индикаторов. Прерывисто дышит в утреннем полумраке Грайт, всегда тяжело переносящий капельницы. Обычное утро обычного дня в медицинском блоке. Не хватает только одного — врача.

(несколько часов назад)

— Макс?

Я оторвался от раскладывания инструмента в гермопакеты и обернулся на голос. Риор, с трудом удерживая равновесие, приподнялся на локте и теперь внимательно смотрел на меня, чуть морщась от напряжения.

Отложив очередной пакет, я поправил «дежурную» лампу над столом и подошел к парню.

— Ну, зачем вскочили, терр Теннэригу? Вам нельзя подниматься… — плечи наемника под моими руками напряглись, но он покорно лег, не сводя с меня серьезного взгляда. Я, аккуратно придержав его голову, подложил под подушку сложенный валиком плед, делая ее выше и сел рядом. Он молчал, не отводя взгляда — молчал и я, неосознанно поглаживая его тонкую, исхудавшую руку, лежащую поверх одеяла.

Лампа, бросая на деревянные стены теплые, желтоватые блики, чуть мерцала над столом, едва слышно звеня. Основное освещение и все источники шума я приглушил, дабы не мешать спать раненым и сейчас, в полумраке каюты медотсека слышны были лишь потрескивание просмоленного дерева, мелодичный звон лампы и тихое сопение уснувшего Грайта, которого, наконец, отпустила лихорадка.

— Макс, скажи, а умирать — страшно? — голос парня, едва слышный, какой-то потерянный, заставил содрогнуться всем телом.

Я улыбнулся ему и уже хотел было ответить, но он, устало выдохнул и покачал головой, — Не надо говорить эти слова, ладно? Они ненастоящие. Ты сейчас их скажешь, и будешь считать, что прав. А на самом деле солжешь и будешь стыдиться этого, хоть и не поймешь, почему.

Он смотрел мне в глаза, внимательно, почти умоляюще и я, сдаваясь, заговорил:

–- Знаешь, Риор… Сам я не умирал никогда и, надеюсь, не буду заниматься подобным еще долго.

Но я врач, а это значит — я видел смерть. И она была некрасивой, да. Я не хочу говорить о таком с тобой не потому, что это ложь. Ты выкарабкаешься, друг, я уверен! Просто помни это и не нагнетай, ладно?

Парень не отрывал от меня глаз все время, пока я говорил. Не моргая, не шевелясь, словно боялся меня спугнуть. Это показалось мне смешным и я, невзирая на ситуацию, улыбнулся углом рта. Сжал в ладони тонкие пальцы мальчишки, молчаливо поддерживая.