Сын Демона. Интервью с Истиной

Полагаю, я тоже могу идти?

Капитан, мгновенно включившись в игру, сурово сдвинул брови и, заложив руки за спину, прошелся перед замершим по стойке смирно штурманом туда-сюда, а после, остановившись напротив, долго сверлил его свирепым взглядом. После чего парни дружно расхохотались и Деметрий, притянув к себе подчиненного, похлопал того по плечу:

— Красавчик, Ниар! Топай, отдыхай. Если что, я тебя вызову…

Штурман, тепло улыбнувшись, отстранился и, круто повернувшись, быстрым, слегка враскачку, шагом скрылся из виду.

Проводив его долгим, задумчивым взглядом, пират обернулся на меня и, сверкнув белозубой улыбкой, сделал приглашающий жест ладонью:

— Прошу в мое логово, уважаемый курьер! Пентхауса не обещаю, но с комфортом обсудить наши с вами дела, думаю, вполне удастся…

Я кивнул, приглаживая окончательно вставшую дыбом шевелюру и покорно двинулся вслед за капитаном.

Тот, мягкой, летящей походкой пересек палубу, словно не ощущая едва заметного подрагивания покачивающегося на волнах судна и распахнул передо мной крепкие двустворчатые двери, украшенные изящным плетением рунической вязи по всей длине.

— Добро пожаловать! — нарочито торжественно провозгласил он и, заметив мое замешательство, слегка подтолкнул меня вперед, обхватив за плечи, — Проходи, не бойся. Кровавый ритуал принесения в жертву курьера из Столицы пока отменяется.

Я, с любопытством оглядываясь, вошел внутрь довольно просторного помещения и остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к царившему в каюте полумраку.

Ловко обогнув мою застывшую в дверях тушку, Деметрий прошел вглубь комнаты и, подойдя ко внушительному столу, намертво не то прибитому, не то привинченному к полу, резко развернулся ко мне лицом, подперев ладонями столешницу. В глазах капитана полыхнули и тут же погасли алые блики и дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, а на стенах ярко вспыхнули небольшие светильники в герметичных цилиндрах из странного, тонкого стекла.

Помещение, в котором мы оказались, было воистину удивительным.

Деревянные стены, словно оплетенные диким виноградом, украшены были искусно вырезанным орнаментом, грани которого мягко переливались в свете ламп миллионами радужных бликов. Единственный иллюминатор, находящийся в каюте и задрапированный плотной темной материей, почти сливался с обстановкой, став практически невидимкой на фоне остального аскетичного великолепия.

В углу, с трудом различимая невооруженным глазом, пряталась небольшая, изящная дверь.