Сын Демона. Интервью с Истиной

А иначе она самолично даст в мор… эээ, покарает негодяев, посмевших ослушаться высокого повеления ископаемого колдуна. Вот такая грозная оказалась барышня.

О, это были годы и годы поисков — страны, города, острова. Даже планеты порой! Все было тщетно, и я почти уже смирился с тем, что ничего не исправить и стоит прекратить гнаться за несбыточным, как вдруг удача повернулась ко мне лицом.

Я вновь окинул взглядом мальчишку, с нестерпимой нежностью касающегося дружелюбно толкнувшегося ему в ладонь теплого борта, неуверенно отвечающего на мои слова и словно бы провалившегося в удивительное, эйфорическое состояние и опять ощутил мощный прилив тепла, изнутри согревающего ребра.

Прости, малыш, что мы воспользуемся твоим доверием. Прости, что ты — разменная монета. Но это честно — я подарил и еще не раз подарю тебе твою мечту, солнечный мальчик. Теперь ты подари мне чудо! И я, крепко обхватив парня поперек груди, стрелой взмыл в небо, с трудом гася ослепительные искры восторга. Никуда ты не денешься, неожиданное сокровище! Никуда!

Часть 3. Полет сквозь реальность. (Макс)

Ехидный солнечный луч, протанцевав по деревянным стенам стаей серебристых пылинок, забрался мне в ноздрю, вынуждая схватиться за лицо. Я расчихался и, наконец продрав глаза, судорожно подскочил на своем неожиданном ложе. Мысли, всегда строго разложенные по полочкам, пребывали в тумане, и я не сразу понял, где нахожусь. Взгляд скользнул по темному дереву стен моей внезапной спальни, поймал в фокус небольшой врезной комод и пару светильников прямо над головой, удивленно отметил картину на противоположной стене — девушка, невысокая и хрупкая, как ангел, замерла на носу корабля, вглядываясь вдаль и плотно прижав к груди обе руки в почти молитвенном жесте — и, наконец, остановился на просторной, двуспальной кровати с высокими бортами и плотно привинченной к стене спинкой, на котором я и очнулся.

С колоссальным трудом найдя замок, отпирающий борт необъятного ложа, я опустил ноги на теплый пол, погрузив стопы в мягкую шерсть лежащей там шкуры и напряг память. Вот капитан что-то рассказывает о мальчишке, чей портрет занимает стену в его каюте. Теплая, вязкая сладость удивительного напитка в стакане пряно касается губ. Золотые, как солнце, глаза напротив. Шум волн прибоя, заставляющих судно мягко ластиться к доскам причала.