Изгои Авроры

— Опаньки, а что это у нас тут за шоу эксгибиционистов? — Насмешливый голос Одиннадцатого вывел из задумчивости и меня, и остальных.

— Что за факинг шит тут произошло? — спросил Вождь, ткнув пальцем в мою сторону и растерянно оглядевшись — Где враг? Где наши?

Я запоздало прикрыл наготу руками, а Одиннадцатый ответил:

— Наши подтягиваются, враг отступил в неизвестном направлении, но Фифти на всякий случай пошла за ними.

— А тут произошла смена класса… — Часовой наконец поднялся. — Парню повезло.

Он первым из нас смог стать симбионтом…

— Это я и так понял, окей? Я не понял, что тут наговорил этот косоглазый.

Пришлось объяснять. Причем с самого начала и уже без утайки. Слушали внимательно, особенно Вождь с Часовым. Остальные же, подходя один за другим, в разговор не лезли, хоть и было видно, что им недостает начала истории.

По лицу Часового понять что-либо было невозможно, зато Вождь читался, как разворот комиксов. Тот самый разворот, где главный герой понимает, что вокруг враги, лучший друг оказался предателем, жена изменила, а любимая собака сбежала.

И чем больше я говорил, тем отчетливее понимал, что становлюсь изгоем теперь не только для гильдии монстроловов и вообще для туземцев, но и для Первых людей. Только не знал, что больше всего задело Вождя. То, что не разделяю их идеологии и рвусь обратно в реал? Или то, что не рассказал все с самого начала и, по сути, использовал их для достижения своих целей?

Дослушав, Вождь взглянул на меня уже без всякой симпатии и, махнув рукой своему отряду, двинулся к выходу.

Остальные пошли за ним. Я не стал кричать вслед, оправдываться или что-то доказывать. Наоборот, разозлился. Вождь — взрослый мужик, а устроил тут детский сад какой-то. Хотя, если разобраться, какой он взрослый? Всю жизнь провел по больничкам…

Ну а моя текущая ситуация выглядела чрезвычайно странно. Я стоял один, голый, на месте побоища — и был теперь симбионтом.

В пустом подземелье стесняться мне было некого, но все равно я решил одеться.

Лутануть мог только Танаку — остальных разобрали Топор с Восьмым во время моего монолога. Самурая не тронули, видимо, потому, что тот лежал недалеко от меня, на выжженной земле. Я бодро прошлепал к нему, чувствуя в своем теле пружинистую новую силу.

Добыча с Танаки оказалась невелика. Все самое ценное выпало в момент его первой смерти и было спасено бойцами его отряда.