Аржо. Книга первая.

Чуть не проворонил положившую глаз на меня шавку. Я не стал выяснять, что она задумала, то ли куснуть, то ли надуть на меня и поддев ее под пузо ногой отправил в краткосрочный полет. Она на меня не кинулась, а поджав хвост нырнула под один из заборов.

– Эй, ты чумазый стой! – меня остановил окрик пристально вглядывающегося в меня, мужчины лет тридцати. С аккуратной курчавой бородкой каштанового цвета, горбоносый, с небольшим шрамом, перечеркивающим левую бровь.

Еле разобрал, что он говорит и чего хочет. Вроде и общий язык, но не внятный, на таком старинные книги писали.

– Ты что замер парень? Да ты что, своего сержанта не узнал? Это же я Граб, Джеф Граб!

Я в свое время служил на материке в страже капралом городской стражи, до того, как в вольные рейнджеры подасться, но там у нас такого мужика точно не было.

– Ты обознался служивый. – Я попытался оттолкнуть его и пройти мимо.

– Да, ты что? Как твою рожу с другой спутать можно? У тебя вроде ни братьев, ни сестер не было.

Точно спутал есть у меня родня, седьмая вода на киселе, но есть. Хотя может уже и нет. Радьяр наверняка сгинул. 

– Что с тобой в рейде-то случилось? Где остальные? Или опять на Пришлых натолкнулись? И где амуниция твоя? И что ты из боевой формы не выйдешь? Ты теперь штраф за утерю имущества с полгода отрабатывать будешь. 

– На нас напали. Мне крепко досталось. Я мало что помню. Ты можешь мне помочь? 

Боевая форма эва оно как. 

Наверно напряжение последних дней сказалось или голод, но я вдруг рухнул, где стоял, как подкошенный.

Разбудили меня жажда, голод и желание справить нужду.

Кряхтя, поднявшись на деревянном топчане, на подстилке из далеко не свежих шкур, огляделся, такая же, как и у меня, кушетка стояла у противоположной стены, все деревянное, выполнено добротно, помимо лежаков имелся табурет стол, стул. 

Поднявшись, прошлепал босыми ступнями к столу, да, так и есть, не показалось, на столе обнаружился нехитрый обед – каша, похожая на гречневую, крынка молока и краюха черного хлеба.

Выйдя из комнаты, я попал в просторные сени, на веревочках сушились пучки каких-то трав, грибочки, на лавках стояли кадушки и кувшинки. Я направился в одну из приоткрытых дверей. Угадал, внутренний двор, посетив уборную, ополоснулся в стоящей у входа лохани, с чистой, на вид водой.

Пришло время и на себя взглянуть.