Константин Киба: Превосходство Воплощённого. Том 4

Мне эта школа, — Элеонора осматривается, строит недовольное личико, — осточертела. Я ее ненавижу, как и все ваши интрижки. Я еще молода и хочу прожить своей жизнью.

— Неужели? А я думал, вы в двух шагах от аристократского титула. Так же вы говорили.

— Так ты согласен?

Хм. Она это серьезно? Отчаялась до такой степени, что идет на сделку со мной? И можно ли доверять ее словам? Элеонора может назвать чье угодно имя и проверить это будет непросто. Нужна кровь, лаборатория. Придется обращаться в Патрику...

— Согласен, — киваю.

— Но сейчас я не могу назвать имена. Может быть позже.

Пока что я знаю только про Акане Мацуо. Но сдать ее не могу. Джуны знают, что я об этом знаю. И если вдруг информация о ней всплывает где-то еще, то они побегут разбираться именно ко мне.

— Тогда нам не о чем говорить, — разворачивается Элеонора. — Обратишься, когда узнаешь, Константин.

Успеваю ухватить руку Элеоноры. Она вздергивает бровь. Говорю:

— Тебя все равно не отпустят, ты же это понимаешь? Они никого не отпускают. Особенно тех, кто знает про пазлы и таких ненадежных, как ты.

..

— Убери руку, Константин. Или я вырву тебе её с корнем.

Сжимаю чуть сильнее:

— Ты забыла, кто я такой, простолюдинка? Я теперь зерус из Вельтешафт. А ты только что предложила мне... что-то подозрительное.

Лицо Элеоноры перекашивается в эмоциональной гримасе от этой болезненной правды:

— Ш-ш-ш-ш-ш, — издает она странные звуки шипящей кошки и сдувающегося шарика одновременно.

Нежно кладу ладонь второй руки на запястье Элеоноры:

— Довольно пустых угроз.

Скажу честно, тебя давно списали. Ты — ненадежный элемент, который Вальты держат тут «на всякий случай». Вдруг хоть какой-то толк от тебя будет. Ну давай, скажи, что я не прав, — улыбаюсь я и добавляю немного блефа: — Теперь я вхожу в доверенные круги нашего с тобой клана и знаю, о чем говорю. Ты, считай, смертница. Ходячий труп, у которого не осталось шанса. Но... ты мне нравишься, Элеонора. И не только из-за этого, — с ироничной ухмылкой киваю на обтянутую латексом грудь. — Есть в тебе какой-то, не знаю, огонь. И ты рассказала мне об этом, — тычу себе пальцем в шею, намекая на удаленный Магнаром жучок. — Уж не знаю, почему, да и не важно.

Элеонора замирает, смотрит на меня глазами волка в капкане, вырывает свою руку, шипит змеей:

— Зачем ты мне это говоришь, а? Ты... ты мерзавец... Это Патрик всё устроил, да? Не смог залезть мне в трусы, так теперь мстит? Пусть он вылезет из своей норы и повторит мне это в лицо.

Вот ведь женщина.