Константин Киба: Превосходство Воплощённого. Том 4

Один раз улыбнулся ей, попросил об услуге и всё — теперь считает меня чуть ли не своим. И ведь не пошлешь. Яра оказала мне хорошую услугу, когда подготовила склеп, залив его бензином. Она рукастее, чем выглядит. Не блондинка-белоручка.

Правда, она почти... проститутка. Я когда зашел сюда, сразу же заметил ее под ручку с одним из старшеклассников Новусов, который теперь сверлит меня очень недобрыми глазами.

— Яра, у меня вообще-то жена есть...

— Ну и что? Я же без задних мыслей, — поправляет она юбку так, что та теперь кажется еще короче.

— Думаю мы с Аннеткой твоей подружимся. Может вместе будем тебе... хорошими подругами. Хочешь?

Во имя Шиилы, мне сейчас не до этого. На мне столько внимания, что меньше всего я хочу разговаривать с девками легкого поведения о групповых увеселениях.

— Йо, брат мой, — протискивается еще один кадр — бывший силач с дредами, любитель мира во всем мире и травки. — Твой путь продиктован любовью, я вижу это.

И зависает. Смотрит сквозь меня.

Отцепляюсь от схватившей меня за руку Яры со словами «потом поговорим», протискиваюсь через толпу, к выходу.

Точнее, толпа меня сама пропускает. Кроме одного быка из бывших силачей, который должен подчиняться, а не строить из себя оскорбленного. Возвысился горой. Пытаюсь его обойти, он за мной, мешает пройти.

Поднимаю на лицо парня в шрамах глаза:

— Слушаю тебя внимательно.

— Нахера ты это сделал?

— Тебе прямо сейчас объяснить? При всех? Или включишь мозги, и мы...

Рука силача хватает меня за рубаху. Я мог бы увернуться, но не хочу.

— Мы тебе верили. Думаешь бабки нам платишь, так теперь все, что хочешь можешь делать?

Беляки вокруг нас пялятся с нескрываемым любопытством. Но молчат. Никто не смеет поддакивать или провоцировать ситуацию.

— Хватит, Петь, — тихо пищит какая-то девочка-первогодка. — Я... я не думаю, что ты с ним справишься.

— А мне плевать. Думаешь я стал бы силачем, если бы ссался тех, кто сильнее мне, — встряхивает меня. — Ну Киба, отвечай. Перед всеми. Или башку мне отрежешь?

Ну, примерно такую реакцию я и ожидал.

Было бы глупо считать, что меня встретят овациями и восторженными реакциями. Вальтов ненавидят не меньше, чем боятся. Да и мои месячные отсутствия воспринимаются, как предательство.

Гордый Альв во мне возмущается наглости сопляка и требует отрезать ему пальцы. Но мудрый Альв умеючи ставит на место гордого.

Улыбаюсь, спокойно говорю:

— Что-то ты так не возмущался, когда я в жены взял Аннету из Вальтов.

— Мне плевать, кого ты трахаешь.