Низкая мораль

А дальше уже все пошло по привычной накатанной колее.

*****

Поначалу я почему-то не спешил, тратя по одной таблетке на две книги. Перелистывал страницы очень медленно, даже иногда возвращаясь назад, чтобы еще раз просмотреть какие-то важные места или рисунки плетений. Вот только, одолев таким малым темпом всего четыре книги примерно за три часа, решил ускориться. Сначала поднял планку до трех книг за раз, а когда справился и с этой нагрузкой, решил более не мелочиться и желая сэкономить время, замахнулся сразу на пять.

После чего наконец-то познал свой самый последний предел.

Как и в прошлый раз сложности начались на четвертой. Головная боль и бьющееся заводским молотом об ребра сердце, заставили меня еще немного ускориться. Когда же пришла очередь для пятой, ситуация начала стремительно ухудшаться, а мое тело довольно быстро приходить в негодность. Сначала лопнул какой-то сосуд в районе локтя и перелистывающая страницы рука начала быстро темнеть и вскоре перестала слушаться.

Головная боль к тому моменту была настолько сильной, что я даже не обратил на такую ’’мелочь’’ внимания. Просто сменил руку на более послушную и продолжил перелистывать страницы.

Потом что-то сильно кольнуло в сердце и почему-то закрылся правый глаз. Но мне для дела хватало и одного, поэтому я даже не замедлил скорость. Сильная резь где-то внизу спины, хрипы в начавших наполняться чем-то легких, ужасные боли в животе, текущая из правого уха прямо на плечо горячая струйка густой словно мед крови – позабыв обо всех проблемах и чаяниях, я ликовал ведя себя к последней черте.

Толкал в спину свой пока еще живой труп, направляя его туда где мне будет даровано избавление от постоянных пыток во сне и неизбежной боли наяву. Туда… где меня ждала моя любимая и прекрасная Иллания.

Натекшая из носа кровь уже начала затекать на твердую обложку книги, но я, не обращая внимания на такие досадные мелочи, словно заводской механизм, продолжал монотонно перелистывать страницы, впиваясь в мельтешащие строки одним единственным глазом.

Я шел до самого конца и не прервал себя даже когда потерявшее огромное количество крови тело начало медленно заваливаться на бок. Взгляд настойчиво цеплялся за страницы, сохраняя давление на разум. Напряженный до предела мозг каким-то чудом, скорее всего именуемым Смертью, продолжал работать и даже что-то соображать.