Не такая как все! Путь домой

А может, просто не приходилось их встречать ни на каких морях и прилавках заморских рынков — ведь весь свет не объедешь. Сначала мне даже удалось себя отвлечь, прогулялась, развеялась, но с наступлением сумерек, а затем и заката напала тоска и скука по другу, близкому, родному, который сейчас, наверное, синячит с горя не просыхая. Ну, или убивается на моей могиле вместе с моим отцом и сестрой. Как они там? Не раз задавала я себе этот вопрос и смотрела в сияющее звездами небо. Почти уже дошла до самолета, но входить не хотела, потому присела на поваленную пальму, которая заменяла нам лавочку.

Даже пару падающих звезд увидела, только вот желание было одно: вернуться домой. Пока что это волновало больше всего. Домой… Надо же, дождь закончился, по-видимому, давно, только этого не заметила, полностью отдавшись раздумьям. Я уже успела высохнуть, и теперь волосы трепал прохладный, иногда порывистый теплый ветер. Меня было прекрасно видно в свете луны. Позади, в зарослях среди пальм, что-то или кто-то прошуршал. Я быстро оглянулась, но ничего не увидела, машинально переключилась на ночное зрение — и опять ничего. Может, ветви падали с пальм. И снова передо мной бескрайнее спокойное море с множеством маленьких светящихся точек отражающихся звезд в нем.

— Ты куда пропала? — вдруг испугал меня из ниоткуда взявшийся Миф.

— Ты что подкрадываешься? — вздрогнула, быстренько прикрывшись волосами. — Так можно и без головы остаться! Миф, а если бы я в тебя чем-нибудь запустила?! — напала на него я.

— Чем же, песком? — присел он на колени передо мной, взял меня за руку и заглянул в глаза.

Не знала, что поделать, кроме как отвести взгляд. От моего сиюминутного гнева не осталось и следа.

— Я просто прогулялась, а учитывая мою невезучесть на ногу, шла я очень медленно.

— Знаешь, я волновался, — он положил голову мне на колени, — Не оставляй меня больше так надолго. Я за тебя боюсь.

Ну что же это такое, что он творит?! Руки его прошлись по моему бедру, колену и спустились к щиколотке. Он меня провоцирует.

— Как твоя ножка? — Он приподнял мою стопу, подставляя ее лунному свету.

— Все в порядке. Это сущие пустяки, заживет, — уверила его.

Он поцеловал ногу и опустил обратно. По мне снова в который раз за день промчался ряд мурашек, а по ноге растекался и понемногу поднимался огонь. Зачем он это делает? Теперь его голова легла на мои колени, а я глядела в небо и поймала себя на том, что неосознанно гладила его почти белоснежные волосы, кажущиеся светящимися в свете луны.