Аркан-II. Время перемен

Убийство остаётся убийством, даже если, убивая одного, мы спасаем десятерых. Тысячи красивых слов и измышлений не изменят этого. Грех есть грех.

Северянин увидел, что его товарищ приходит в себя, и немного успокоился.

— А воины? — спросил он.

— Воину приходится убивать врагов по необходимости, защищая свою семью, свой народ. Если воин забывает о том, что убийство — грех, если начинает воевать ради удовольствия, военной добычи или славы — то превращается в обычного убийцу, грабителя, честолюбца.

В этом нет чести, только грех! Вы не увидите, чтобы дружине или войску ортодоксов отдавали город на разграбление. Не увидите в занятых нами селениях изнасилованных женщин и убитых детей. Потому, что наши воины перед походом идут к капеллану — и проходят через реморализацию. Чтобы не забывать, что такое хорошо и что такое плохо...

— Ваше высокопреосвященство... — промычал Рем, приподнимаясь на локтях. — Зачем же так...

— Сколько лет? — спросил экзарх.

Аркан сначала вопроса не понял, а потом выдохнул:

— Пять.

Пять лет без реморализации...

— Потому — так. А теперь вставай. Разговор будет долгим.

***

Как оказалось, проще всего было решить вопрос Микке. Богословский диспут в Байараде — номинальной столице Севера — созывался только осенью, так что времени хватало. С озорными искорками в глазах его высокопреосвященство обещал отправить убеждать Эдускунту лучшего миссионера с соответствующим сопровождением — на подготовку экспедиции нужно было несколько дней, и Микке обещал подождать и отправиться на родину вместе с делегацией ортодоксов.

Рем смотрел на него вытаращенными глазами: выходит, и ему теперь предстояло путешествие? Только ведь домой приехал! Ну Микке, ну северный олень! Но деваться некуда — слово Аркана твёрже кремня! Да и попасть в жернова политических интриг не улыбалось — вон претенденты дохнут как мухи, а Флою вообще угрожали тестикулы отрезать... Так или иначе, северянин остался доволен.

Он свою задачу выполнил — пусть и с задержкой, но без опоздания. Мог возвращаться к своему разлюбезному дядюшке Корхонену с высоко поднятой головой.

Дело же Аркана потребовало долгой беседы. Зилоты — воины-храмовники — внесли в аскетичный кабинет экзарха поднос с чайником и керамическими чашками и поставили его на письменный стол. Аромат травяного настоя заполнил помещение, и рассказ полился легче — терпкий напиток прочищал мозги и развязывал язык.