Тринадцатая душа

Но камердинер никак не отреагировал на таинственные крики. Оставалось только понять, он их не слышит, или же это обычное дело для коллекционной комнаты.

Душелов напряг слух и пошел вперед. Не успел он сделать и десяти шагов, как число голосов возросло втрое. Это были эльфы, гоблины, феи, люди, гномы, взрослые и дети. Все они просили о чем-то, умоляли, кричали, стенали. Тихо и оглушительно громко. Казалось, будто они обращаются именно к нему.

«Должно быть, остатки души несут в себе какую-то память, обрывки личности тех, кому они принадлежали» – подумал душелов, с интересом осматривая ближайшие филактерии.

Это нетрудно было проверить.

Нулус выбрал из усиливающегося потока криков один единственный голос, принадлежавший перепуганному хаффлингу, и пошел на него. Отыскать источник крика оказалось не так-то просто: хаффлинг то умолкал, то кричал с удвоенной силой, а прочие голоса, которых Нулус насчитал уже более сорока, сильно усложняли ему задачу. Но, спустя некоторые время, душелов отыскал филактерию, из которой доносились крики хаффлинга.

Она покоилась на стеле с девятью другими сосудами. Душа в ней была тускло-желтого цвета. Нулус нагнулся к филактерии.

– Вытащите меня отсюда! Я еще жив! Я еще жив! – крик хаффлинга был настолько громким и внезапным, что душелов отпрянул назад.

Никаких сомнений не осталось. Прежде, чем Нулус решил, что делать дальше, его внимание привлек тоненький детский голосок из дальних уголков залы.

Душелову он показался на удивление знакомым. Найти источник этого голоса было уже куда труднее. Стоило душелову углубиться в недра коллекционной комнаты, как на него обрушились сотни голосов, вразнобой кричащих о своих страданиях и муках.

У душелова разболелась голова. Ему вдруг захотелось немедленно покинуть комнату. Но любопытство оказалось сильнее. Он решил узнать, кому принадлежит голос, что, казалось, взывал к нему сильнее всех прочих. Нулус начал пробираться через лабиринты с филактериями, с каждым шагом приближаясь к своей цели.

Душелов быстро понял, – голос принадлежит маленькой девочке, человеку. Но почему он казался ему настолько болезненно знакомым? Одна из его жертв? Вполне возможно.

– Ты убил меня! Из-за тебя я здесь! Ты лишил меня всего! – когда до Нулуса наконец докричалось одно из созданий, оказавшихся в этой комнате благодаря ему, душелов нисколечко не удивился. То было более, чем ожидаемо.