Тринадцатая душа

Маленькую вспышку, поглощенную пожаром страха. Как только «Темная Радуга» взмыла вверх, вырвавшись изо лба полудемона, Нулус сделал шаг вперед. В отличие от Хейда, он не собирался чесать языком. Следующий удар должен был последовать незамедлительно. Но что-то больно ужалило его в грудь.

Нулус посмотрел вниз. В левой части его груди виднелась рукоятка короткого кинжала. Рукоятку эту оплетал красный хвост полудемона. Ублюдок бился до конца.

Нулус поднял взгляд на Хейда. Полумертвый тифлинг едва стоял на копытах.

Из его рассеченной морды обильно струилась кровь. И, кажется, он не понимал, почему его противник, сердце которого он только что пронзил, все еще был жив.

Нулус не стал объяснять полудемону, что его сердце находится в четырех дюймах правее от кинжала, с другой стороны груди. Вместо этого душелов обрушил «Темную Радугу» вниз. Этот удар был сильнее предыдущего. Черное лезвие клинка врезалось в лоб Хейда точно промеж рогов и, промчавшись через все туловище, вырвалось у основания его хвоста.

Морда тифлинга распахнулась, как открытая книга. А его кишки и внутренние органы вывалились на каменный пол.

– Расскажи-ка еще разок, как ты вскрыл лицо моей дочери, – проскрежетал переломанной челюстью Нулус.

Но Хейд уже не был столь разговорчив, как минуту назад. Две части трезубца со звоном упали на пол. А сразу за ними последовало и разрубленное тело полудемона. К радости Нулуса, Хейд все еще дышал, если это можно было так назвать. Тифлинги очень славились своей живучестью.

Но ему осталось совсем недолго. Впрочем, как и изувеченному человеку. Но на Булорда сил еще хватало, остальное не имело значения.

На подкашивающихся ногах Нулус подошел к трону. Он еще никогда не видел чернокнижника в столь беспомощном состоянии. Булорд уже не пытался освободить свой продырявленный язык от болта «Изабеллы», он силился прочитать какое-нибудь заклинание. Вероятно, уже в сотый раз. Но из этого не выходило ничего путного. Произношение в случаях с сильными и сложными заклинаниями играло весьма важную роль.

Нулус заглянул чернокнижнику в глаза. Он был уверен, что увидит там злобу и ярость. И все это там было. Но оно меркло и тонуло в другом чувстве. В бездонном страхе.

Душелов взмахнул «Темной Радугой» перед лицом чернокнижника. Пасть Булорда изрыгнула новые булькающие звуки. Его зрачки расширились и опустились, пытаясь увидеть шею, скрывающуюся за огромными жировыми складками.

Нулус усмехнулся остатками нижней челюсти.