Кодекс Охотника

Как этот щенок не может понять, что не в состоянии тягаться с сильным одарённым Сергеем Болконским. Он же его в порошок сотрет. Ох, уж эта хваленая аристократическая гордость!

— Пётр Алексеевич! К вам Карасёв.

— Кто? — нахмурился начальник, пытаясь понять, о ком идёт речь.

— Ну... Карасев! Продавец из «Техники для Аристократов». Говорит, у него есть сведения для Его Благородия!

А! Карасёв! Еще один утопический проект Рода, с помощью которого разводят всяких нищебродов, пополняя скудную казну Рода и повышая его статус.

— Чего тебе? — буркнул главный охранник, когда в кабинет зашел человек, даже внешне напоминавший хорька. Слуга, в каком-то там поколении, который за счёт Рода даже получил минимальное образование.

— Господин Хмуров! Я смог развести аристократа! Целого барона из провинции! Он сам подписал себе приговор! Можно поставить на счётчик, а можно...

— Я сам решу, что можно, а что нет, — прервал охранник лебезящие речи слуги. — Включай!

— Да-да! Вот! — «хорёк» включил первое аудио.

Послышался странный шум, как будто текла вода.

— Что это за херня?!

Слуга побледнел.

— Наверное, ошибка! Вот следующее!

Снова журчание воды, которое пару раз прервалось, и потом опять возобновилось.

— Ты издеваешься надо мной, дурак?!! — приподнял своё здоровенное тело секьюрити.

— Я...Я не знаю! Что-то не так... Вот-вот, еще третье есть! На нём этот нищеброд наговорил тако-о-ое!!!

Снова журчание, которое быстро закончилось. А затем послышался звук сливаемого туалетного бачка, и чей-то короткий смешок, а затем молодой голос произнес.

— Как говорил старый Мак, душа находится под мочевым пузырем, поссал и на душе стало легче! Ха-ха...

Начальник охраны побелел, затем побагровел и зловеще произнес, глядя на идиота.

— На колени, холоп! Держите его! — кинул он двум телохранителем.

Незадачливый разводила в ужасе не смог сказать ни слова, когда его, подсечкой уронили на колени и скрутили руки. Он только видел, как уважаемый и ужасный Пётр Алексеевич стал перед ним и твёрдой рукой начал расстегивать ширинку дорогих брюк.

* * *

Громкая сирена прервала мою утреннюю медитацию. И тут же к ней добавилась еще пара, не таких громких. Не люблю я, когда меня прерывают, но на улице творится что-то интересное.

Пружинисто вскочив на ноги, я подошел к окну. Отодвинул тяжелую бархатную портьеру, вызвав недовольное ворчание Шнырька, который перебрался в тень подальше, и вышел на балкон.

Судя по всему, была включена общая сирена в системе оповещения города.