Башня Крови

Так, словно собирался сорваться в беге или одним движением выхватить меч. Потребовал:

— Объяснись.

Теперь я и впрямь улыбался:

— Ваша светлость, поверьте, у меня есть чем удивить вас. Но... меня не устраивает цена.

— Наглец, — Вир покачал головой и с восхищением повторил. — Наглец. Это становится даже интересно. И чего ты хочешь?

Я облизал губы:

— Первое, владетель Ирмай должен объявить о победе Дома Денудо и расколоть Дом Вораз. Второе, вы должны взять мой Дом Денудо под своё покровительство.

Вир усмехнулся:

— И это всё? А где же здесь твоя жизнь?

— Разве ученика Академии вы не будете защищать и так?

— Наглец, — тем не менее он кивнул.

— Обуза? Ваша светлость, разве вы не глава Академии, полной адептов?

Матушка отступила на шаг, оказываясь за спиной Вира, и жестом показала мне, чтобы я замолчал.

Но я не прервался ни на миг:

— Ваша светлость, мой Дом Денудо сейчас второй род в королевстве, который владеет источником слёз Амании.

Вир хмыкнул:

— Не в этом ли причина того, что владетель Хонесто так предвзят к вам и не соглашается объявить смерть того криворукого несчастным случаем?

Я согласился:

— Возможно, ваша светлость, — но упорно вернулся к своей мысли. — Но разве для победы в войне с Реолом не нужно снабдить всех адептов слезами? Это ведь наше главное преимущество — выносливость в долгих сражениях или множество техник, которые сумеют выполнить выпускники вашей Академии. Каждая слеза — это дополнительные жизни спасённых воинов, обогретые палатки зимой, дополнительные победы над реольцами.

— А ты хорош, юноша, — Вир коротко хохотнул, покачал пальцем. — Но кто сказал тебе, что я уже не получил обещания от короля направить в Академию партию слёз? И кто сказал, что она и так не будет с вашего источника?

На этот раз мне пришлось сцепить зубы, чтобы удержать на лице хоть какое-то подобие спокойствия. Но я справился и сделал своё предложение так, словно ничего не слышал:

— Одна партия хорошо, а две лучше.

Вир поднял бровь в изумлении:

— Какое жалкое предложение. Надо мной в королевстве только король, а ты покупаешь моё покровительство, словно какой-то лавочник?

Тень Урамос, советник по казне, шепнул:

— Все мы лавочники. И простолюдины, и короли. Дело в цене и товаре. Предложите ему двадцать, господин.

Я тут же повторил эти слова:

— Двадцать процентов.