Вор и тьма

Я отступил на два шага; не нравится, что призрак может дотянуться до меня рукой. 

— Она не зайдет внутрь круга, — уверенно заявил гном.

Почем ему знать? Я снова посмотрел на призрака. Он растворялся в темноте, теряя очертания прямо на глазах. Два удара сердца — и предо мной пустота.

Призрака больше нет, а эльфийский город ожил. Со всех сторон послышались голоса на незнакомом языке — мужские, женские, детские; а ещё смех и чьи-то гневные окрики. Жутко различать голоса умерших давным-давно, гомон мертвых голосов воспринимался очень гнетуще.

Во мгле появлялись и исчезали призраки. Они спешили куда-то или просто стояли, что-то несли либо мастерили. Только белые фигуры, в руках нет утвари, а вокруг нет обстановки. Полупрозрачные фантомы показывали живым эпизоды из прошлого, возникая из воздуха на несколько мгновений. Где только позволяла видеть ночь — всюду они.

Духи почти не обращали на нас внимания. Только те, кто оказывался у линии на песке, вдруг оборачивались и застывали, уставившись внутрь охранного круга.

— Гард, — позвал гном, — лучше не дразнить голодные души. Давай к нам!

— Дразнить? — Я последовал совету Барамуда и убрался от края.

Гном кивнул.

— В прежние времена, на войне, некоторые перворожденные накладывали проклятие на собственную бессмертную душу, — заговорил Барамуд. — Дабы не могла обрести покой, пока не отнимет жизнь у врага. Эльфы называли это черное колдовство Проклятьем голодных душ.

Я глянул на эльфа. Крик спрятал ножи и, вздернув подбородок, слушал хозяина. Бесстрастное лицо снова не выражало эмоций.

— Не слыхал о таком, — фыркнул Рой.

— Так посмотри вокруг и все сам увидишь, — многозначительно произнес Барамуд. — Проклятье голодных душ слетало с уст умирающих эльфов редко, не каждый сможет рискнуть собственным посмертным покоем. Да и давно прошли те века. Но в Аннон Гвендаре этим колдовством охвачен весь город. Голодные души ищут врагов каждую ночь.

— Кто их враги?

— Вы, — ответил мне гном, — люди. Орки тоже, старые враги, как-никак. Поэтому не позволяй призракам учуять себя. Сиди тут и не приближайся к границе круга. Не дразни их.

Молитва смолкла. Откинув капюшон, инквизитор задумчивым взглядом изучал мелькание белых фантомов за пределами черты. Зря церковник замолчал!

— Святой отец, — гном почтительно обратился к монаху, — только ваша молитва сдерживает мертвых на границе круга.