Вор и тьма

— Носильщик больше не нужен.

— Отдать эльфу, и вся недолга.

Ох, не понравился мне взгляд Генриха. Я положил руку на рукоять сабли.

— Есть другая мысль.

Полковник с неприкрытой ненавистью уставился на меня. Он опасен, я убедился в этом на собственной шкуре в схватке у Черной речки. Демонстративно выдернул из кобуры на груди один пистоль и отступил на несколько шагов от пленника. Коль кинется, успею пальнуть в него.

Акан одобрительно хмыкнул.

— Так чего удумал с ним? — спросил Рой. Теплых чувств к имперцу в нашем потрепанном отряде никто не испытывал.

— Веревка нужна.

— Вешать будем?

— Нет, он тогда легко отделается, — обсуждение участи Геринга при нем самом являлось своего рода истязанием, однако пленник не заслужил иного отношения. — Свяжем и уложим рядом с Тейвилом, пусть ждет обращения. Все из-за этого урода…

— Убью!

Огсбургец прыгнул. Чтобы вцепиться в меня, разорвать зубами глотку или хотя бы получить пулю и легкую смерть. Он упал в полушаге, ударившись лицом в мох в двух дюймах от моих сапог.

Я ударил его сапогом по поганому рту. Совсем не благородно, только никто не обещал Герингену дворянских поединков, зато имперец заткнулся. Он ненавидяще глядел на меня, с разбитых губ и подбородка стекала кровь.

Вернулись Барамуд и Крик.

— Вижу, время зря не теряете, — прогудел басом гном.

— Решили вот, как быть с ним, — сказал я, объяснив, что оставляем Герингена здесь.

Бородач и перворожденный не возражали. Вместе мы основательно связали пленника. Огсбургец проклинал каждого, и гном попросил эльфа отрезать полковнику язык. Я и Рой еле отговорили перворожденного и Барамуда от этой идеи — возни много, да и потом — вдруг сдохнет раньше времени… Зато кляпом пасть заткнули. Для верности, посадили спиной к обгоревшему пню и привязали к нему еще одной веревкой. Теперь точно не выпутается, и не уползет никуда.

— Хоть бы тебя какая собака уже цапнула, — хохотнул Акан, — но помрешь точно не от моей руки. Значица, никаких черных призраков.

Эльфу и гному шутка понравилась.

— Иди, Гард, — монах закончил с исповедью и подошел к нам, — Ричард зовет.

Томас Велдон неодобрительно посмотрел на связанного Герингена, но протестовать не стал.

— Вытащите тряпку из его рта, — велел церковник. — Спрошу, хочет ли покаяться.

Генрих хотел, да и черт с ним. Я направился к Тейвилу.