Вор и тьма

— Вверх по течению Тарты находится их замок, а мы туда и направляемся. Не вздумай отрицать!

— Отец Томас… — я замялся. Не потому, что не мог найти правильный ответ или был поражен словами инквизитора, хотя, не скрою, не без того. Однако на полуслове оборвало другое.

Алиса Кайлер! Она здесь! И меня тянет к ней! Я с трудом противился желанию немедленно двинуть в лес! Что за черт! Подобного раньше не было. Даже обернулся, ища племянницу кардинала, но здесь только я и инквизитор.

— Молчишь! — продолжал наседать Велдон.

Его глаза загорелись огнем и вдруг потухли.

— Мне известно о сиятельных не понаслышке. Они обратили меня… — последние три слова инквизитор монах едва слышно и отвел взор.

— Что? Ты избранный?

Потрясенный признанием Томаса Велдона, я забыл, что предо мной святой отец, и впервые обратился к нему не как к священнику, а словно к ровне мне, преступнику и вору.

— Был избранным, — монах откинул капюшон, я увидел в его глазах страх. — Ты не представляешь, что это такое, Гард.

— Когда? Как это случилось?

— Давно, больше двадцати лет назад. Сам я с юга Арнии, но мне посчастливилось стать учеником семинарии святого Иоанна Лекаря.

— Тима…

— Да, в священном городе. Всю свою сознательную жизнь я готовил себя к стезе врачевателя. Дар исцелять обнаружился у меня на двенадцатом году, когда в нашей деревне однажды остановились два монаха-иоаннита: отец Бернардин и отец Викентий; они-то и обнаружили мои способности.

Взгляд монаха устремился в прошлое.

— Сначала я испугался, ведь всякое колдовство — от Нечистого! Но братья Бернардин и Викентий успокоили меня. Светлая сила исцеления исходит от Двуединого Бога и дарована она лишь тем, кто верует в Бога Отца и Бога Сына. Без молитв и веры божья милость превращается в проклятье Дьявола, и тогда сила исходит от Лукавого и делает людям зло.

Значит, я проклят. Воровская магия точно не молитвами дается. Но отчего так хочется идти в лес — туда, где Алиса? Я точно знал, как найти тень.

— Они рассказали про меня нашему старому приходскому священнику, — говорил Томас Велдон, — Отец Гейб отнял меня у дядьки, и с тех пор я жил в его доме. Брат моей покойной матери только обрадовался, одним ртом-то меньше; я же с того времени не мыслил себя без Матери Церкви. Отец Гейб для меня настоящий родитель, отца по крови я не знал.

Монах осенил себя знамением.

— Я ежевечернее молюсь за упокоение его доброй души.