Сказ о Халлеке Торсоне. Судьба Феникса

- Да у тебя приключений столько, что... я даже не знаю, как сказать. На целую книгу легенд? - наконец выдохнула Кэтлин и тоже сделала несколько долгих глотков. - Но не поверить этому не получится, особенно после того, как на нашу свадьбу явились такие гости.

Он развёл руками.

- Никогда об этом не задумывался. Хотя забавно, собственный замок всё-таки догнал меня, вместе с титулом.

- А зачем ты так старательно искал остатки от ракеты?

- От чего?

- Так гномы называют эти летающие штуковины, "ракета". Только они их умеют делать.

Что-то там оно на их языке означает.

- У тебя бывает чувство, когда понимаешь, что нащупала нечто интересное, но не совсем понятное?

- Да, случается.

- Это то самое ощущение. Только надо разобраться.

Вечером, после ужина, Халлек с полчаса изучал попахивающий едким дымом цилиндр, потом поддел ножом несколько внутренних слоёв бумаги, сложил их и спрятал в сумку. Трубу он разрубил на несколько частей и сунул в пригасший костёр, ещё горячие угли радостно приняли сухую подкормку.

Кэтлин, наблюдавшая за ним, откинула покрывало на уже приготовленной походной постели из скаток.

- Разобрался?

- На шажок, - сказал он. - Мы же заглянем в замок твоего отца, спрошу там кое-чего у Виолы.

- Ложись, - она похлопала по толстой шерстяной подстилке. В стороне, под деревом, в сумерках маячили два силуэта. Спиной к затухающему костру первую стражу стояли Рудольф и один из слуг. В Нордхейме таких людей считали бы просто за некровных младших членов семьи, в небогатых баронствах, видимо, отношения были похожими.

Чуть меньше воли, чуть больше обязанностей, но сыну владетеля ничуть не зазорно встать вместе с ним в караул.

Халлек, не изменяя привычке держать оружие под рукой, пристроил перевязь к могучему дубу у головы, и залез под покрывало. Кэтлин пристроилась к нему сбоку. Они не спешили. Ещё перед отъездом домой, после праздника, решили - свадьба свадьбой, а горячая купальня и настоящая постель куда лучше лесных ручьёв и походных подстилок, пропахших дымом и конским потом.

Над головами тихо шелестели листья, иногда вниз плавно, будто оседая в плотном осеннем воздухе, слетали некоторые из них, начавшие желтеть. Подступала дремота, Кэтлин уже тихонько сопела под рукой. Что-то царапнуло внимание. Он насторожился. С этого места не было видно большую часть их скромного лагеря, но в ночной тишине два десятка шагов не препятствие для шепотков, которые обычно шуршат среди засыпающих путешественников. Там же лежало странное молчание.