Боевой маг: Первый курс. Том 2

Все они сейчас были покрыты снегом, и то тут, то там, иногда, прямо в сугробы с высоты ныряли птицы тани. Именно в их честь назван средний месяц зимы. Питаются они в основном всякими мышками и другой живностью под снегом.

Неделю нас никто не трогал, не гонял на занятия, никто не пытался командовать. Мы просто закрылись в своих комнатах и отгородились друг от друга в ментальном плане. Питомцы умерли от наших рук, и в свои последние часы жизни сделали нам сразу два дара.

Первый — иммунитет к магии крови, больше никто из нас никогда не применит её просто так.

Когда рядом кто-то использует эти арканы мы как ищейки можем точно сказать — где враг. Глаза наливаются кровью, тело пронизывает дрожь, челюсть сжимается с силой, кажется, что зубы сейчас треснут. Нет, теперь для нас магия крови и маги крови — один из самых главных врагов. И при этом же то, чему нас научили за пару дней — основы этого раздела магии — засело так глубоко, что я никогда не забуду. Сложно забыть то, что, казалось, проделывал сам с собой.

Второй — когда мучения Пи наконец закончились, я понял, что внутри меня что-то произошло. Я смог окончательно закрыться от ментального воздействия. Получилось прекратить чувствовать всех вокруг и почему-то был уверен, что и меня в будущем будет сложно сломать. Теперь была проблема в том, чтобы снова кому-то открыться.

Наставница пропала, хотя ей сейчас бояться было нечего. Да и вообще сомневался, что эта тварь могла чего-то боятся. Мы все хотели её смерти, но понимали, что бессильны, во всяком случае пока.

Даже если бы был шанс, мы чувствовали свои печати — никто так и не снял с нас боевую готовность. Оно и понятно — после всего случившегося мы готовы были выгрызть ей глотку и умереть.

Но монстр пропала, после занятия она к нам не заходила. Девять дней никто не беспокоил, а на десятый появилась женщина, которую я уже видел. Сель Гери, офицер, и она приказала нам собираться. Ослушаться мы не могли, да и не хотелось. Лично мне нужно было чем-то занять себя, нужно было исполнять чьи-то приказы, чтобы забыться.

Я не мог простить себя, не мог простить нашу наставницу. И я знал, что, когда, или если, наши печати переведут в нормальный режим — мы попытаемся её убить.

Приказ был простой — следовать за офицером, опустить головы, чтобы не смущать прохожих. Даже спустя девять дней в наших глазах всё равно оставался красный, кровавый цвет магии крови. В зеркале я видел множественные крапинки, словно кто-то брызнул краской на радужку.