Последний Славянин 3

Но все же, это существо Абсолюта. Расслабляться не стоит.

В глубине коридора замельтешил свет, и вскоре в проходе показался хозяин замка с горящим канделябром на семь свечей.

- Обычно я не зажигаю свет, - сказал Влад, как бы извиняясь за долгое отсутствие.

Подсветив нам дорогу, он добавил:

- Я постараюсь завоевать ваше доверие, Инесс.

Девушка потупила взор, нервно улыбнулась. А Тульский громогласно заржал.

- Не люблю шум, - спокойно сказал вампир. – Будь добр, приятель, сдерживаться в моем присутствии. К тому же, можно разбудить моих слуг, а они очень не любят, когда их тревожат раньше времени.

Самовар пыхнул паром и весело бросил:

- Заметано, дружище!

Он попытался войти в двери, но не поместился в проходе.

- Мне очень жаль, - Влад цокнул языком, - но, похоже, тебе придется подождать снаружи. Еще раз прошу прощения. Если бы застройщик был еще жив, я бы спросил с него за такой конфуз. Но увы, мастер давно почил с миром.

- Ты уж не серчай, друже, - сказал я и хлопнул медного пузана по плечу.

- Ладно, - пробубнил себе под нос Тульский. – Заварю пока чайку.

Он состроил кислую мину, потрепал Буцефала по загривку и поплелся к старому заросшему фонтану. Он давно не работал, и крылатого каменного купидона в центре густо оплели вьюнки. Верный конь протяжно заржал и последовал за своим хозяином, на ходу пощипывая редкие пучки травы.

А я вновь смерил глазом двери. Мне показалось, что они стали уже.

- Проходите, господа, проходите, - Влад заботливо пропустил меня вперед и закрыл дверь.

Мои друзья сгрудились в прихожей и ждали, когда вампир покажет дорогу. Тот вышел вперед и медленно повел нас к широкой витой лестнице.

- Не обращайте внимания на легкий беспорядок. Я живу один, позволяю себе немного расслабиться. И гости не часто заходят в мое скромное жилище.

Тусклое освещение выхватывало из тьмы какие-то старые комоды с занавешенными зеркалами, шкафы, кресла, столы – все было под слоем пыли. По углам и не только висела паутина. На полу валялись исписанные листы бумаги.

Колеблющийся свет свечей нервно подрагивал на громоздких картинах, отчего люди на них казались живыми. Глаза на портретах следили за нами. Руки дрожали, будто сдерживаясь от неуемного желания схватить проходивших рядом.

- Это мои предки, - пояснил Влад. – Не все из них достойны украшать эти стены. Но это память и урок нам.

Он поднес канделябр к одной из картин, где был изображен мужчина среднего возраста с аккуратной бородкой и весьма злобным взглядом.