Орк. Фронтир

Судя по плавности, точности и убийственной экономности движений, Схор был больше похож на наёмника прожившего в битвах и трактирных драках не одно десятилетие, чем на аристократа из метрополии.

Широкий нож сверкнул мимо. Ровенсси шагнул к провалившемуся вперёд человеку. Пальцы левой ткнули в гортань. Здоровяк, глухо хрипя, выпучил глаза и открыл рот. В следующее мгновение костяшки правого кулака метры вбили висок в мозг напавшего здоровилы. С другой стороны подскочил ещё один. Рядом с головой Схора пронеслась увесистая дубинка со стальным шаром на конце.

Лэр, перетёк в сторону, наступив на ногу промахнувшегося, и сильно ударил локтем в челюсть. Бандита бросило на стоящий рядом массивный стол. Откуда-то появившийся в руке Схора тесак врубился в доски, столешницу залило красным из отрубленной руки. Присутствующие в трактире как будто проснулись, началась суета.

Самые осторожные ломанулись на выход из, очевидно, ставшего очень опасным места. Кто-то поспешил на помощь поредевшей банде. Кому-то просто захотелось присоединиться к веселью.

Нашлись и те кто решил, что подвернулось очень удобная возможность свести старые счёты, в тусклом освещении сверкнула полированная сталь. С перекошенными мордами, несколько мужиков подхватили тяжёлые табуретки. Хозяин проворно нырнул за стойку. Завертелась обычная трактирная бессмысленная драка, в которой только малая часть понимает, что происходит на самом деле. Переломанные руки и ноги, свёрнутые носы, проломленные черепа, выбитые зубы, выдавленные глаза, ножевые раны, кровь, стоны, вой, проклятья. В такой свалке приходится крутиться, бить, уворачиваться и видеть одновременно всё. В какой-то момент о широченную спину Схора сломали табуретку. Из перекошенного яростью рта тянулся ручеёк крови. Бешенные глаза, сбитые костяшки кулаков, замызганная красным одежда.

- Стой! Не надо! – прохрипел лысый человек, пытаясь зажать рану рукой.

Главарь банды вжался в стену. Нож торчит из правого плеча человека. Кровь обильно течёт по торсу и ногам.

Несколько резаных ран перечёркивают грудь. Живот почти вспорот, только милостью богов кишки ещё не покинули своего пристанища. Немного мешает широкая ладонь, пытающаяся удержать всё внутри, но слабеющая рука вот-вот не справиться с этим простым заданием. Ноги сильно дрожат, сейчас откажутся держать своего хозяина. В глазах муть и приближающаяся смерть. Человек обречён, хоть и цепляется за свою жалкую жизнь. Никому не хочется умирать.

- Интересно..